Страница 145 из 263
Глава 8. Часть 6.
Болезнь Тао Мо протекала крайне тяжело, лихорадка раз за разом то отступала, то возвращалась, и так снова и снова около трёх раз, прежде чем его состояние окончательно стабилизировалось.
Люди в уездной управе сбивались с ног, и кругом творился полный беспорядок, вплоть до того, что среди слуг даже поползли слухи, что нынешний глава уезда не переживёт этот год.
И Лао Тао, и Хао Гоцзы вертелись как заведённые, хлопоча вокруг Тао Мо. Оба слышали эти пересуды, но у них просто не хватало времени на то, чтобы их пресекать. А когда состояние Тао Мо наконец улучшилось, Хао Гоцзы немедленно достал поимённый список и принялся «подсчитывать урожай после осенней жатвы» [261].
В уездной управе снова воцарилась тревожная неразбериха, но подобный переполох, наоборот, разрядил обстановку и добавил здорового оживления.
И хотя жар у Тао Мо спал, но «болезнь обрушивается, как горный обвал, а выздоровление тянется, как шёлковая нить». Растраченные силы нельзя восстановить за один день, так что Тао Мо пришлось отлёживаться в постели и позволять Лао Тао и Хао Гоцзы приносить ему по очереди тонизирующие лекарства и питательный суп.
Тао Мо уже тошнило от подобной «еды», но он, разумеется, не мог подвести тех, кто так о нём заботился, и был вынужден просто вливать это всё в себя через силу.
Так прошло пять или шесть дней, и в один из этих дней он, наконец, не выдержал и спросил:
— Гу Шэ так и не приходил?
Хао Гоцзы, который в этот момент, держа перед собой ложку, дул на горячий отвар тонизирующего лекарства, чтобы он поскорее остыл, поднял голову и раздражённо ответил:
— Кто его знает? Прошло уже несколько дней, и до сих пор ни слова.
Тао Мо помрачнел, а потом в нём вдруг снова вспыхнул лучик надежды:
— А он знает, что я вернулся?
— Разумеется, знает, — отозвался Хао Гоцзы, — Я отвёз экипаж в поместье Гу сразу, как только мы вернулись.
Тао Мо молчал очень долго, а потом лишь тихонько проронил:
— О.
— Вот только... — Хао Гоцзы запнулся и непроизвольно отвёл взгляд к окну.
Тао Мо увидел его напряжённое лицо и тоже заволновался:
— В чём дело?
— Хотя Гу Шэ не приходил, но два или три раза приходил Гу Сяоцзя и приносил какие-то целебные снадобья, говоря, что их передал молодой господин Гу. Но Лао Тао всё отослал назад.
— А? Всё отослал назад? Как отослал? — Тао Мо взволнованно вцепился в его руку.
Рука Хао Гоцзы дёрнулась, отвар лекарственных трав расплескался из ложки, но брызги очень кстати попадали обратно в чашку. Он подпрыгнул от испуга и поспешил успокоить Тао Мо:
— Не беспокойся, молодой господин. Хотя Лао Тао и дал ему от ворот поворот, но всё же соблюдал при этом чувство меры и не выходил за рамки приличий. Он отвечал что-то вроде «не достоин такого щедрого подарка», «не заслужил такой чести» и всё такое, в общем, он не задевал достоинство другой стороны.
Тао Мо молча убрал руку и вздохнул:
— Он такой заносчивый, наверняка ему было очень некомфортно, — если Гу Сяоцзя приходил два или три раза, это значит, что он получал отказ, а после приходил снова, только чтобы «напороться на гвоздь» ещё раз. А ведь для Гу Шэ это большая редкость, да?
Пальцы Тао Мо легонько впились в одеяло, оставив три неглубокие борозды.
— Молодой господин? — Хао Гоцзы протянул руку и помахал перед его лицом.
— Иди готовь повозку! — снова вцепился в его руку Тао Мо.
— Сейчас? — нахмурился Хао Гоцзы.
— Он присылал так много целебных снадобий, я просто обязан пойти и поблагодарить его в знак признательности.
— Но молодой господин ещё не оправился от тяжёлой болезни. Тебе не следует пока вставать с постели.
— Это всего лишь лёгкое недомогание, а вы взяли и превратили его в большой недуг, — он договорил и уже готов был откинуть одеяло, чтобы встать.
— Тогда сначала допей лекарство, — Хао Гоцзы протянул ему лечебный отвар, срочно пытаясь придумать какой-нибудь способ его остановить.
Тао Мо взял чашку и не глядя, за несколько глотков выпил всё содержимое.
— О! У меня же есть ещё другая работа, которую я обязательно должен выполнить. Пусть лучше Лао Тао отвезёт молодого господина, — Хао Гоцзы осенила блестящая идея и он тут же попытался «выбросить горячую картофелину из рук».
Но план Тао Мо как раз и заключался в том, чтобы не дать Лао Тао узнать об этом. Так как же он мог позволить всё испортить? Он тут же с лёгкостью разбил в пух и прах «блестящую идею» Хао Гоцзы:
— Есть работа, значит сделаешь, когда вернёшься. Скажешь, что я разрешил. А сейчас иди и подготовь повозку, — он сделал паузу и с особым нажимом предупредил: — И не сообщай об этом Лао Тао.
Хао Гоцзы выслушал его с замиранием сердца, но был вынужден пойти готовить повозку, втайне сильно сожалея о том, что сболтнул лишнее.
Тао Мо встал, чтобы одеться.
Пролежав в постели несколько дней и так резко вскочив на ноги, он вдруг почувствовал головокружение, а ноги стали словно ватными, как будто он ступал по облакам, и он долго не мог собраться с силами. Он с большим трудом, опираясь на стойку кровати, наконец-то твёрдо встал на ноги и тут увидел возвращающегося Хао Гоцзы.
— Повозка готова? Так быстро? — удивился Тао Мо.
Хао Гоцзы покачал головой:
— Кое-кто пришёл навестить молодого господина.
— Гу Шэ здесь? — у Тао Мо засверкали глаза.
— Нет, — Хао Гоцзы едва слышно вздохнул и продолжил: — Это молодой господин И Юй. Перед этим несколько раз приходил Пэн Сян, но я отсылал его, говоря, что молодой господин болен. Не ожидал, что на этот раз И Юй заявится сам.
— А, — Тао Мо помедлил, на ощупь сел на кровать и тихо произнёс: — Пригласи его зайти.
— Молодой господин не поедет в поместье Гу? — Хао Гоцзы не мог передать, что он чувствовал, выкрутившись из одной передряги и тут же угодив в другую.
— Ничего не случится, если я поеду чуть позже. Сперва пригласи сюда молодого господина И Юя.
Хао Гоцзы ушёл.
Тао Мо прилёг на кровать и, чувствуя усталость прикрыл глаза, но почти сразу услышал звук мелких шагов, медленно приближающихся издалека. Он разлепил потяжелевшие веки и перед его затуманенным взглядом возникла фигура человека, одетого в бирюзовую вуаль поверх белой парчи.
Тао Мо широко распахнул глаза.
Жемчужина на нефритовой шпильке в пучке волос сверкнула ослепительной вспышкой. Сегодня И Юй нанёс макияж, немного яркий, но очень хорошо подчёркивающий его необычные черты, что сделало его облик ещё более изысканным.
— Теперь вот и ты заболел. А я пришёл тебя навестить.
Пэн Сян, как всегда стоявший позади него, слегка поддержал его за талию и помог ему сесть на стул возле кровати.
— Прости, что не приходил тебя навещать, — Тао Мо собрался с силами и сел на кровати.
— Ты только посмотри на нас, — И Юй едва заметно улыбнулся, — Ну что за напасть. То я лежу в постели, чтобы повидаться с тобой, то ты лежишь в постели, чтобы увидеть меня.
Тао Мо горько улыбнулся.
И Юй тихо вздохнул:
— Жаль, что нам так и не довелось лежать в одной постели.
Он произнёс это настолько неприкрыто прямо, выразил так неумолимо откровенно, не оставляя ни лазейки, так что ни спрятаться, ни убежать, и Тао Мо осталось только опустить голову и молчать.
Даже в то время, когда он был безумно одержим И Юем, их контакт ограничивался лишь случайными прикосновениями в момент, когда они нечаянно касались друг друга, ударяя чарками с вином. И дело было не в том, что он не знал, что И Юй давно уже не был невинным, и не в том, что он не знал, что холодность И Юя была лишь средством обольщения, а в том, что он намеревался провести с ним весь остаток жизни. Поэтому он не хотел интимной близости в подобном месте, как публичный дом. Поэтому в его глазах он превратился в повесу, ищущего развлечений.