Страница 134 из 263
Глава 8. Часть 1. Непримиримая вражда *
Как можно было вот так взять и низвести его, грозного старейшину Мо цзяо, до роли простого телохранителя?
Лао Тао был сильно уязвлён, но смог скрыть своё недовольство и сдержанно поинтересовался:
— Неужели молодой господин Гу готов пойти на умышленное нарушение закона?
— Это же ты взялся за это дело, так каким боком это касается меня? — невозмутимо ответил Гу Шэ.
— Не говори так, — вмешался Тао Мо, — Страшно даже представить, какие могут быть последствия, если Лао Тао потерпит неудачу, — и хотя он уже давно знал, что за человек Гу Шэ, но услышать своими ушами, как он произносит такие бессердечные, холодные слова, ему всё равно было нестерпимо тяжело. Тем более что человек, о котором он так равнодушно отзывался, был как раз тем, о ком он сам беспокоился больше всего.
Лао Тао очень обрадовался, услышав, как Тао Мо возражает Гу Шэ, заступаясь за него, и даже снисходительно смирился с его пренебрежительным отношением:
— А я и не говорил, что нам придётся захватывать тюрьму, чтобы освободить заключённого, нам пока что рано заходить так далеко, — с улыбкой произнёс он, — Молодой господин Гу – выдающийся ученик наставника Ичуя – «кладезь талантов и ума палата» [243], «поток красноречия мёдом из уст» [244]. Уверен, если за дело возьмётся молодой господин Гу, то опротестовать обвинительный приговор точно не составит никакого труда.
— Я никогда не выступаю в суде как адвокат, — заявил Гу Шэ.
— Раз уж молодой господин Гу никогда не выступает в суде, то зачем тогда пошёл в ученики к наставнику Ичую? — состроил удивлённое лицо Лао Тао.
— А ты зачем пошёл служить в дом Тао, раз ты такой непревзойдённый мастер боевых искусств? — не остался в долгу Гу Шэ.
Лао Тао прищурился.
Похоже, что все предыдущие провокационные заявления Гу Шэ были только ради этой одной фразы. Гу Шэ не из тех, кто суёт нос в чужие дела. К примеру, в тот раз, когда он привёз Тао Мо в гостиницу, Гу Шэ не стал вмешиваться и ничего ему не рассказал, а теперь вдруг сделал такой решительный выпад. Возможно ли, что он вызвал его подозрения, показав свои боевые навыки?
— Старый господин Тао был добр ко мне, и я многим ему обязан. Неужели ты тоже в долгу перед наставником Ичуем? — ровным, ничего не выражающим голосом произнёс Лао Тао, втайне продолжая строить догадки по поводу его намерений.
— Я преклоняюсь перед необычайным талантом наставника Ичуя, — ответил Гу Шэ.
Оба тщательно выбирали слова – «капля воды не просочится» [245] – ни один из них не сказал ничего лишнего, но напряжение всё равно было хорошо заметно со стороны.
— Давайте всё-таки вернёмся к сути проблемы и подумаем, как мы можем помочь этому лесорубу, — разряжая обстановку, произнёс советник Цзинь.
— Советник тоже согласен ему помочь? — удивился Тао Мо.
— Ну раз уж так получилось, разве я могу сказать «нет»? — горько усмехнулся советник Цзинь. Тао Мо был его начальником, и если он собирался вмешаться и помочь, ему оставалось лишь последовать за ним. На самом деле, многие люди недолюбливали советников, служащих в уездных управах, полагая, что те являются пособниками самодуров у власти – «помогают тигру творить зло» [246], чинят произвол – карают и милуют по своему усмотрению, но им невдомёк, что причина, по которой они являются пособниками «тигра», всего лишь в том, что тот самый «тигр» засел внутри. Хорош или плох советник в основном зависело от позиции главы уезда. Разумеется, были и те, кому удавалось одолеть своего начальника, захватив реальную власть в свои руки, но такое случалось крайне редко.
— Тогда как, по мнению советника, мы должны опротестовать приговор? — спросил Тао Мо.
— Опротестовать приговор не так уж и сложно, — отозвался советник Цзинь, — Это дело об убийстве, и о нём сперва нужно доложить правителю округа, а затем оно «специальным рапортом на высочайшее имя» передаётся на рассмотрение губернатору провинции, и только в том случае, если они сочтут решение по этому делу обоснованным, оно будет направлено в столицу. А чем больше людей рассматривают дело, тем больше шансов опротестовать приговор.
— Значит, нам нужно обратиться к правителю округа, — произнёс Тао Мо.
— Нет, сначала ты должен обратиться к главе уезда, — сказал Гу Шэ.
— Но глава уезда уже вынес свой приговор, — забеспокоился Тао Мо.
— По закону строго запрещено подавать апелляцию, минуя промежуточные инстанции, — соглашаясь с ним, кивнул советник Цзинь, — Если требуется пересмотр дела, то необходимо начать с главы уезда. Подать апелляцию в вышестоящую инстанцию можно только в том случае, если он вынесет несправедливый приговор.
— Ну так и что нам теперь делать? — Тао Мо совершенно запутался, пока всё это слушал.
— Нанять адвоката, составить апелляционную жалобу, — ответил советник Цзинь.
Все посмотрели на Гу Шэ. Хотя он сам и не собирался выступать в суде, но найти однокурсника, который бы взялся за это дело, он вполне мог.
Гу Шэ не стал отказываться и поручил это задание Гу Сяоцзя, быстро «в двух словах», дав ему необходимые указания.
Гу Сяоцзя неохотно отозвал в сторону Сан Сяоту и долго, въедливо и настойчиво перечислял ему всевозможные наставления и распоряжения, прежде чем с тревогой на сердце покинул гостиницу и отправился в путь.
— Может быть, мы успеем немного отдохнуть, дожидаясь пока Гу Сяоцзя найдёт адвоката и вернётся? — поинтересовался Тао Мо.
— Мы не можем сейчас отдыхать, — сказал советник Цзинь.
— Почему? — взволнованно спросил Тао Мо. Неужели за ними уже следят?
— Раз уж господин намерен опротестовать приговор, то должен предоставить доказательства, чтобы обосновать необходимость пересмотра дела. Иначе, даже заручившись поддержкой ловкого и языкастого адвоката, обращаться в суд будет попросту бесполезно, — объяснил советник Цзинь.
— Хочешь сказать, что глава уезда не примет это дело? — спросил Лао Тао.
— Если не будет новых доказательств или заключённый не откажется от своего признания, глава уезда может его не принять, — кивнул советник Цзинь.
— Вообще-то, не так уж и сложно заставить заключённого отказаться от своих показаний, — пробормотал Лао Тао.
— Ты прав, заставить отказаться от признания и правда несложно, но бесполезно, — заметил советник Цзинь, — Среди всех дел, в которых мне доводилось принимать участие, ещё не было ни одного случая, когда бы дело было опротестовано только за счёт того, что заключённый отказался от ранее данных показаний. Все люди боятся смерти, а преступники тоже люди, и как бы быстро они ни признавали свою вину, но со временем их страх смерти будет только нарастать, до тех пор, пока они не начнут потихоньку измышлять различные оправдания и отговорки, чтобы отказаться от своих показаний. При таких обстоятельствах глава уезда, скорее всего, ничему не поверит.
— Тогда какие новые доказательства мы должны найти? — спросил Тао Мо.
— Разумеется, лучше всего, если мы сможем найти подозреваемого, — сказал советник Цзинь, — Но если нам его не найти, тогда давайте поищем доказательства того, что лесоруб не мог совершить убийство.
— Например, доказательство того, что его там не было в то время, — всплеснул руками Хао Гоцзы.
— Именно так, — улыбнулся советник Цзинь.
— Тогда давайте найдём его сыновей. Возможно, они смогут выступить свидетелями, — предложил Тао Мо.
— Да, сыновей тоже нужно найти, но желательно найти ещё кого-нибудь постороннего, того, кто не имеет к нему никакого отношения. В конце концов, сыновья – ближайшие кровные родственники, и есть вероятность, что они, исходя из сыновней любви и почтительности, будут лжесвидетельствовать на суде.