Страница 133 из 263
— Господину не нужно беспокоиться об этом, — вступил в разговор советник Цзинь, — Это серьёзное дело, затрагивающее человеческую жизнь, и у главы уезда нет полномочий решать подобные вопросы. Окончательную резолюцию может подписать только сам император.
— Решение будет принимать сам император? — замер от удивления Тао Мо.
— Ну разумеется, — улыбнулся советник Цзинь.
Лао Тао бросил на него многозначительный взгляд. Хотя смертная казнь и требовала утверждения императором, но у императора достаточно более важных дел, разве он стал бы уделять внимание такой мелочи? Участь лесоруба, по установившемуся негласному порядку, будет решена уже после двух уровней власти – главы уезда и правителя округа.
— В таком случае, мы выиграем немного времени, — слегка успокоившись, сказал Тао Мо.
— Господин всё-таки намерен вмешаться в это дело? — убрал улыбку с лица советник Цзинь.
— Не вмешаться, а только... — Тао Мо пытался подобрать подходящее слово, когда услышал спокойный, ласкающий слух мужской голос, произнёсший это вместо него: — Помочь со стороны.
Советник Цзинь машинально поднялся с места, увидев Гу Шэ.
Лао Тао многозначительно посмотрел на Тао Мо:
— Похоже, молодой господин уже договорился с молодым господином Гу?
Тао Мо нервно рассмеялся, потупив взгляд. Тон речи Лао Тао нельзя было назвать приятным, а проще говоря, он был откровенно резким, но смысл сказанного заставил Тао Мо почувствовать, как его сердце заполняет удивительная сладость.
— А разве это не то, что ты ожидал? — безразлично поинтересовался Гу Шэ.
Лао Тао уклонился от ответа. Его расчёты явно отличались от намерений Гу Шэ. Да, он действительно надеялся, что Гу Шэ окажет Тао Мо поддержку, но его ожидания были довольно эгоистичными. Если честно, он попросту надеялся, что Гу Шэ поможет Тао Мо совершенно бескорыстно, ничего не требуя взамен. И даже если бы и был какой-то отклик, то это было бы что-то незначительное, дружба, например, или что-то вроде того, но точно не те чувства, которые Тао Мо испытывал теперь.
Лао Тао внезапно почувствовал себя совершенно беспомощным. И это чувство беспомощности было намного сильнее, чем то, когда он наблюдал, как Тао Мо сближается с И Юем. Ту ситуацию с И Юем он никогда не принимал так близко к сердцу. И Юй – всего лишь проститутка, человек без власти и влияния, от которого при необходимости можно было запросто откупиться деньгами. Но Гу Шэ был совершенно другим. Его происхождение и социальный статус, его способности и мастерство, его внешность и манеры позволяли ему с лёгкостью покорять других людей. И Лао Тао ни на миг не сомневался, что стоит только Гу Шэ захотеть, и Тао Мо сдастся без всякого сопротивления [241]. Вот только он никак не мог понять, чего же именно на самом деле хочет Гу Шэ? [242]
Это просто развлечение? Но судя по его характеру, навряд ли бы Гу Шэ счёл для себя достойной такую скучную и глупую забаву?
Глядя на то, как глубоко задумался Лао Тао, Тао Мо решил, что поставил его в затруднительное положение:
— Если это действительно такая большая проблема... — тихо произнёс он.
— Вообще-то и правда пришло время разобраться, наконец, с этим делом, — внезапно заявил Лао Тао.
Лицо жующего паровую булочку советника Цзиня приняло несчастное выражение. Он-то думал, что Лао Тао будет его единственным союзником за этим столом, но кто же знал, что стоит только появиться Гу Шэ, и он тут же переметнётся.
— Не волнуйся, молодой господин. Предоставь это дело мне. Я схожу и сам всё выясню, — произнёс Лао Тао.
Вань Фэн погиб от руки Хуан Гуандэ, так что было совершенно очевидно, кто именно подкинул лесоруба в качестве козла отпущения. И хотя он не знал причины, по которой Хуан Гуандэ совершил убийство, но, поскольку теперь он оказался так близко к уезду Таньян, игнорировать и дальше эту проблему было просто недопустимо.
— Ты собрался идти один? Но это слишком опасно, — нахмурился Тао Мо.
Лао Тао молча допил соевое молоко, а затем поднял руку и со всей силы ударил по чашке.
Чашка под его ладонью превратилась в мелкое крошево.
Тао Мо, советник Цзинь:
— ...
Гу Шэ даже бровью не повёл.
Когда Хао Гоцзы, Гу Сяоцзя и Сан Сяоту спустились вниз, Лао Тао уже ушёл.
Глядя на стоящий на столе практически съеденный завтрак, все трое немного заволновались.
— Молодой господин, я встал слишком поздно, — очень тихо, почти шёпотом сказал Гу Сяоцзя.
— Сядь поешь, — произнёс Гу Шэ.
Поняв, что он не собирается его упрекать, Гу Сяоцзя вздохнул с облегчением.
Сан Сяоту и Хао Гоцзы по очереди заняли свои места. И так как оба чувствовали себя провинившимися, они тихонько, с опаской уселись на краешек скамьи и робко принялись откусывать еду маленькими кусочками, словно «новобрачная впервые в мужнем доме».
Атмосфера какое-то время была, мягко говоря, угнетающей.
Гу Сяоцзя ел, ел и вдруг совершенно неожиданно спросил:
— А куда молодой господин выходил прошлой ночью?
— Прогуляться, — ответил Гу Шэ.
Тао Мо задохнулся и бросил стремительный взгляд на Гу Шэ. Очевидно, что это была вполне обычная встреча, но по какой-то причине, так открыто при всех заданный Гу Сяоцзя вопрос, заставил его почувствовать некоторое волнение и неловкость, словно его «застукали с поличным».
— Но посреди ночи... — озадаченно произнёс Гу Сяоцзя. Он хорошо знал привычки Гу Шэ, тот никогда не вставал посреди ночи.
Гу Шэ поднял взгляд.
Гу Сяоцзя проглотил свои слова вместе с паровой булочкой.
Лао Тао вернулся в полдень.
Тао Мо тщательно и придирчиво осмотрел его с ног до головы и успокоился только тогда, когда убедился, что он цел и невредим, и на нём нет ни одной царапины.
У Лао Тао не было своих детей, и он уже давно относился к Тао Мо как к родному сыну. Видеть то, с каким волнением и беспокойством встречает его Тао Мо, было для него как бальзам на душу, и сильно утешило стариковское сердце. Даже голос Лао Тао и то заметно потеплел:
— У этого лесоруба двое сыновей, и оба по уши в долгах. Его почти наверняка подкупили.
— Но это значит, что он пожертвовал своей жизнью, — Тао Мо охватила дрожь, когда он услышал его слова.
— Такова сила отцовской любви, — вздохнул Лао Тао.
Тао Мо вспомнил собственного отца, и его первоначальная неуверенность в тот же миг сменилась твёрдой решимостью:
— Я должен его спасти.
— С навыками Лао Тао это не составит большого труда, верно? — неожиданно произнёс Гу Шэ.
[241] 溃不成军 [kuì bù chéng jūn] – «перестать существовать как войско» = потерпеть поражение.
[242] 葫芦里卖的什么药 [húlu lǐ mài de shénme yào] – «что за зелье (он) продаёт в тыкве-горлянке?» = какие (у него) намерения? что (он) задумал?