Страница 132 из 263
Глава 7. Часть 9.
Тао Мо растерялся, не понимая, почему он это спросил, но всё равно ответил честно, как есть:
— Просто старый друг.
— Малознакомый старый друг, хорошо знакомый или что-то среднее между малознакомым и хорошо знакомым?
Тао Мо старательно подумал, прежде чем ответить:
— Что-то среднее между малознакомым и хорошо знакомым... наверное?
Гу Шэ медленно повернулся. Взгляд, устремлённый из-под тени дерева, колол как ледяная игла.
— Почему ты спрашиваешь? — осторожно поинтересовался Тао Мо.
— Твоё беспокойство о нём не похоже на заботу об обычном старом друге.
— Я просто думаю, что в этом деле есть что-то подозрительное, — начал торопливо объяснять Тао Мо, — Как-никак, но мы всё-таки были с ним знакомы, и я не хочу, чтобы причина его смерти так и осталась нераскрытой, — он видел, что Гу Шэ всё ещё не сводит с него пристального взгляда и, посчитав, что он ему не поверил, поспешил добавить: — К тому же, я всего-то и могу, что только думать об этом, но реально сделать не могу ничего, — он прекрасно понимал, что будучи главой уезда Таньян, он может заниматься только всякой мелочёвкой в своём уезде, а вмешиваться в дела соседних уездов – уж точно не его забота.
Гу Шэ почувствовал, как дрогнуло его сердце.
Похоже, что он снова чересчур поспешно и безосновательно предположил, что у другого человека те же чувства, что и у него. Людей, способных заставить его проявить такое участие, можно было пересчитать по пальцам, но что касалось Тао Мо, тех, о ком он проявлял заботу, было нереально сосчитать, даже выдернув все волосы на голове. Смутно испытывая какое-то неясное недовольство, но вместе с тем и необъяснимую затаённую радость, он был не в силах распознать, что именно за чувство бушевало и металось в его сердце, что не давало ему ночью глаз сомкнуть, что неосознанно толкало, затаив дыхание, прислушиваться к шорохам за стеной, вплоть до того, что без малейших колебаний заставило, как только Тао Мо переступил порог, без промедления последовать за ним.
— Уже так поздно. Тоже не можешь уснуть? — спросил Тао Мо.
Тоже?
Гу Шэ склонил голову, вглядываясь в молодого человека, который стоял всего в шаге от него, но светился словно белый снег в сиянии луны.
— Всё ещё думаешь о том деле? — спросил Гу Шэ.
— Думаю, очень много думаю, — Тао Мо собирался было вздохнуть, но разве можно одним вздохом избавиться от всей тоски и печали, что теснилась в груди?
— Хочешь разобраться и выяснить всю правду?
— Хочу, но боюсь, что это будет нелегко, — с горькой усмешкой покачал головой Тао Мо, — Я часто повторяю, что хочу быть хорошим чиновником – стать тем, кто защищает простых людей, но это легче сказать, чем сделать. В Поднебесной чиновников, как карасей в Янцзы, и большинство из них – талантливые и образованные люди, но даже они осторожничают и стараются избегать опрометчивых поступков, а я не способен прочесть даже нескольких слов, тогда что я вообще могу? В конечном счёте, один лишь пламенный порыв не стоит абсолютно ничего, — закончив говорить, он ощутил, как будто с его плеч упал огромный груз. Только прибыв в уезд Таньян и заняв пост главы уезда, он по-настоящему понял, каким же наивным он на самом деле раньше был! Но эти слова он не мог сказать ни Лао Тао, ни Хао Гоцзы, потому что он был их надеждой, их опорой, и они бы оказались в полной растерянности, если бы он теперь отступил. Вот почему он был вынужден сдерживаться и молчать, не смея открыто выражать наболевшие чувства. И как только подобные переживания пытались вырваться наружу, он немедленно их подавлял.
Быть хорошим чиновником... Это больше не его мечта. Это его стимул, и его бремя. И хотя он уже давно принял решение, но лежащий впереди путь сулил только «рытвины и ухабы», и рано или поздно эта ноша окажется ему не по плечу.
Только закончив свою жалобную тираду, Тао Мо заметил, что Гу Шэ уже долго ничего не говорит. Он непроизвольно поднял голову и посмотрел на него.
Взгляд Гу Шэ был полон нежности, которую поздно было скрывать.
— Я... я такой бесполезный, — Тао Мо смущённо отвернулся. Он не понимал зачем он только что так безрассудно высказал всё, что так долго прятал в тайниках души. Возможно, это потому, что Гу Шэ настолько сильный, что ему не нужно заставлять себя казаться сильным перед ним? Но даже если бы он и попытался, Гу Шэ ведь не воспринял бы это всерьёз, да? К тому же он уже не раз замечал, что взгляд Гу Шэ просто не позволял ему утаить от него ни мысли, ни чувства.
— Если ты бесполезный, тогда пусть лучше все на свете станут такими же бесполезными, — безразличным голосом произнёс Гу Шэ.
Тао Мо был поражён в самое сердце, когда осмыслил эту фразу:
— Я... Ты... ты имеешь в виду... Ээ...
— Правду узнать совсем не сложно, стоит только захотеть, — быстро сменил тему Гу Шэ.
Тао Мо ощутил лёгкое разочарование. Сейчас, только что, на одно мгновение ему почти удалось почувствовать, что Гу Шэ восхищается им.
— Какое дело ни возьми – это всё сотворили люди, а в содеянном людьми нет места совершенству, — глубокомысленно заметил Гу Шэ, — Будь то склад характера, образ действий или способ решения проблем.
Тао Мо заворожённо слушал.
— Лесоруб – всего лишь ход в игре – «камень», который может оказаться как белым, так и чёрным, — добавил Гу Шэ.
Тао Мо глубоко задумался, и вдруг внезапно прозрел:
— Ты имеешь в виду, начать с лесоруба?
Гу Шэ заложил руки за спину и направился в сторону гостиницы.
Тао Мо был не в силах сдержать радости, получив такой ценный совет:
— Большое спасибо! — он не раздумывая схватил Гу Шэ за руку, когда увидел, что тот собрался уходить.
Гу Шэ опустил голову и посмотрел на его слегка покрасневшую от холода ладонь на своём рукаве.
Тао Мо поспешно отдёрнул руку и, напряжённо улыбнувшись, начал объяснять:
— Минутное волнение...
— Давай вернёмся, — равнодушным голосом перебил его Гу Шэ.
До полуночи Тао Мо вертелся с боку на бок, потому что он не знал, что ему теперь делать и чувствовал себя беспомощным. Вторую половину ночи он по-прежнему крутился и не мог заснуть, потому что у него появился план.
Так что, когда на рассвете следующего дня из коридора, наконец, начали доноситься какие-то звуки, он нетерпеливо поднялся с постели и сам разыскал служащего гостиницы, чтобы попросить у него кувшин горячей воды для умывания.
А затем в одиночестве отправился в общий зал, чтобы позавтракать и заодно дождаться, когда спустятся остальные.
Это ожидание показалось Тао Мо невыносимо долгим, и к тому времени, когда он с большим трудом наконец дождался, пока спустятся Лао Тао и советник Цзинь, он выпил уже три чашки соевого молока.
— Молодой господин? — изумился Лао Тао. Тао Мо хоть и не был любителем подольше поваляться в постели, но он же всё-таки был молодым парнем, так что обладал крепким здоровым сном и редко когда поднимался в такую рань.
Советник Цзинь и Лао Тао уселись за стол, окликнув служащего, чтобы им подали завтрак.
— Молодой господин чем-то обеспокоен? — спросил Лао Тао, заметив, что Тао Мо сидит с таким видом, словно хочет что-то сказать.
— Я тут думал о деле Вань Фэна, — начал издалека Тао Мо.
Рука советника Цзиня, держащая паровую булочку, застыла в воздухе, а над его бровями начали сгущаться тёмные тучи.
— Молодой господин хочет взяться за это дело? — невозмутимо поинтересовался Лао Тао.
— Ну не то, чтобы взяться... Я просто хочу выяснить правду. Если этот лесоруб и есть настоящий убийца, тогда, конечно, всё в порядке. А если нет? Разве это не будут тогда две напрасно загубленные жизни?