Страница 116 из 263
Обстановка накалилась. Ни один не желал уступать.
На лбу хозяина гостиницы проступил холодный пот.
— Приготовь комнату, — наконец произнёс Гу Шэ.
Хозяин гостиницы резко выдохнул и поспешно произнёс:
— Да, да, да. Сию минуту.
— Неужели молодой господин на самом деле хочет здесь остаться? — прошептал Гу Сяоцзя, стоя рядом с Гу Шэ. Какой бы роскошной ни была обстановка комнаты для почётных гостей, она не могла скрыть атмосферу нескончаемой вереницы сменяющих друг друга постояльцев.
— Принеси сюда вещи из экипажа, — приказал Гу Шэ.
Осознав, что он уже не изменит своего решения, Гу Сяоцзя осталось только подчиниться.
Хозяин гостиницы и управляющий, также как и Гу Сяоцзя, промаялись далеко за полночь, и только глубокой ночью все, наконец, угомонились.
За всю ночь больше не прозвучало ни слова.
Рассвет окрасил золотом блёклые сумерки раннего утра.
Тао Мо проснулся с тяжёлой головой и ватными ногами. Он не помнил, во сколько вчера заснул, помнил только, что сел в повозку, склонил голову и задремал. Он сел на кровати и, напуганный незнакомой обстановкой, наспех накинув на себя одежду, вышел из спальни.
Хао Гоцзы, чуть приоткрыв рот, спал в передней, в уголке его рта виднелся след от засохшей струйки слюны.
Тао Мо привёл в порядок одежду, толкнул дверь и вышел из комнаты.
Узкий, длинный коридор быстро навёл его на мысль, что это гостиница.
Соседняя дверь распахнулась, и оттуда вышел Лао Тао:
— Молодой господин уже проснулся?
Тао Мо сразу успокоился, увидев его:
— Как мы здесь оказались?
— В уездной управе дырявая крыша, а молодой господин уснул как убитый, поэтому я самолично решил привезти молодого господина в гостиницу, — объяснил Лао Тао.
Тао Мо вспомнил о том, что обещал Гу Шэ, и испуганно вскрикнул:
— О, нет!
— Что такое? — спросил Лао Тао.
— Я забыл об уговоре с Гу Шэ, — он прикинул в уме, что ему теперь делать, и метнулся обратно в комнату, чтобы разбудить Хао Гоцзы.
Хао Гоцзы тоже проснулся с головной болью и долго протирал глаза, прежде чем в недоумении спросил:
— Молодой господин. Ты уже встал?
— Быстро поднимайся! Нам срочно надо ехать в поместье Гу!
— А! — Хао Гоцзы, ещё не полностью придя в себя ото сна, машинально выбрался из постели и начал одеваться.
— Молодой господин Гу сейчас в гостинице, — произнёс Лао Тао.
Как раз собиравшийся лично сходить за водой для умывания Тао Мо в шоке застыл на месте с тазиком в руках и в крайнем изумлении переспросил:
— Что ты сказал?
— Молодой господин Гу приехал прошлой ночью в гостиницу, — повторил Лао Тао, — Но молодой господин слишком крепко спал. Так крепко, что было не разбудить.
Тао Мо развернулся к бронзовому зеркалу и долго вытирал глаза, а затем спросил:
— В какой комнате он остановился?
— Молодой господин собирается встретиться с ним в таком виде? — неодобрительно нахмурившись, уточнил Лао Тао.
— Я боюсь столкнуться с ним по пути, — прошептал Тао Мо.
«Помяни Цао Цао, и он тут как тут» [216].
Гу Сяоцзя остановился возле распахнутой настежь двери, поднял руку и постучал в створку:
— Господин Тао?
Редко, когда можно было услышать, чтобы Гу Сяоцзя с такой серьёзностью величал его господином Тао, и Тао Мо слегка запаниковал:
— Твой молодой господин уже встал?
Гу Сяоцзя бросил взгляд на Лао Тао, и, казалось, был удивлён, что тот не попытался скрыть события прошлой ночи, но пораскинув умом, понял, что вряд ли такое можно скрыть.
— Мой молодой господин приглашает господина Тао спуститься вниз на завтрак.
— Да, да, да, — протараторил Тао Мо три раза подряд, — Я сейчас же немедленно спущусь.
Гу Сяоцзя метнул пристальный взгляд на стоящего в стороне Хао Гоцзы и только после этого ушёл.
Такой пронзительный взгляд сильно озадачил Хао Гоцзы:
— Чего он так на меня пялился?
Немного подумав, Лао Тао сразу понял, в чём причина. Видимо, это из-за того, что Гу Сяоцзя не знал, что Хао Гоцзы прошлой ночью тоже испытал воздействие на точку сна, и решил, что он прятался в комнате и намеренно не открывал дверь?
Тао Мо впихнул в руки Хао Гоцзы тазик для воды и начал, подгоняя и поторапливая, выталкивать его за дверь:
— Давай быстрее!
[211] 阴风 [yīnfēng] иньфэн – холодный ветер; дуновение загробного мира. Инь 阴 [yīn], как противоположность ян 阳 [yáng] – негативная субстанция космогонии = мрак, холод, потусторонний мир.
[212] 吐舌头 [tǔ shétou] – высунуть язык = шутливое выражение страха или сильного удивления.
[213] 铁打的营盘,流水的兵 [tiědǎ de yíngpán, liúshuǐ de bīng] – «Военный лагерь подобен железу, а солдаты подобны потоку» = люди меняются, место остаётся; незаменимых людей нет.
[214] 王子犯法,庶民同罪 [wáng zǐ fàn fǎ, shù mín tóng zuì] – «Принц, нарушивший закон, виновен также, как и простолюдин» = перед законом все равны.
[215] 不做亏心事,不怕鬼敲门 [bùzuò kuīxīn shì, bùpà guǐ qiāomén] – «Кто не совершает плохих поступков, не боится, что дьявол постучит в дверь» = человеку с чистой совестью нечего бояться.
[216] 说曹操,曹操就到 [shuō cáo cāo, cáo cāo jiù dào] – «Помяни Цао Цао, и он уже тут» = лёгок на помине; про волка речь и он навстречь. 曹操 [cáo cāo] – Цао Цао, 155-220 гг., китайский полководец, автор сочинений по военному делу, поэт, первый министр династии Хань; главный злодей в романе «Троецарствие»; образно: хитрый, лукавый человек.
———
* Название 7-й главы: 来者不善 [láizhě bùshàn] – приходить не с добрыми намерениями. Фраза целиком: 来者不善,善者不来 [láizhě bùshàn, shànzhě bùlái] – «Раз явился, значит не с добром, а иначе бы и вовсе не пришёл».