Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 103 из 263

Глава 6. Часть 5.

Дом Гу Шэ ярко освещён.

Тао Мо увидел Гу Шэ в тот момент, когда он заваривал чай. Перед чайным столиком в старинном стиле стоял табурет. Тао Мо обернулся, чтобы посмотреть на Гу Сяоцзя, но успел разглядеть только два силуэта, когда тот, уходя, увёл за собой Хао Гоцзы.

Дверь слегка приоткрыта.

Уголок лунного света на земле немного яркий, немного холодный, немного невыразимо волнующий.

— Садись, — безразлично произнёс Гу Шэ.

Тао Мо сел на табурет, держась прямо, как стрела.

Огонь в печи беспокойно мечется, бросая лёгкие отсветы на лицо.

— Экипаж нашли, — прошептал Тао Мо, глядя на длинные ловкие пальцы Гу Шэ.

— Мм.

— За городом.

— Мм.

— Ничего не пропало.

— Мм.

— Но я обязательно постараюсь найти человека, укравшего экипаж, — клятвенно пообещал Тао Мо.

Гу Шэ улучил момент и поднял взгляд, чтобы посмотреть на него:

— Человека, укравшего экипаж?

Тао Мо «завис», не в состоянии понять, что опять не так с его словами.

— Разве того, кто занимается воровством, не следует называть вором? — спросил Гу Шэ.

Тао Мо склонил голову, сосредоточенно размышляя, и через какое-то время набрался смелости, чтобы сказать:

— Я думаю, у него определённо должна была быть своя причина на то, чтобы сначала украсть экипаж, а потом бросить его за городом, не взяв ни фэня, — он посмотрел на выражение лица Гу Шэ, до ужаса боясь, что всего несколькими словами снова задел его за живое.

— И что это, на твой взгляд, за причина? — не выказывая ни гнева, ни обиды, спросил Гу Шэ.

— Возможно, ему было очень нужно воспользоваться экипажем, — ответил Тао Мо.

Гу Шэ слегка приподнял уголки губ.

— Я ошибся? — крайне осторожно поинтересовался Тао Мо.

— Нет. В этом есть смысл, — отозвался Гу Шэ, — Экипаж действительно был использован. Просто мотивы человеческих поступков слишком сложны, а людей слишком много, чтобы можно было понять намерения каждого.

После того как он услышал, что Гу Шэ с ним согласен, у Тао Мо непроизвольно прибавилось смелости:

— Я вот что думаю. Возможно, у того человека было срочное дело, поэтому он в отчаянии от безысходности позаимствовал экипаж, — добавил он.

— Он бросил экипаж за городом, — сказал Гу Шэ.

У Тао Мо загорелись глаза:

— Может быть, он как раз и спешил попасть в город! — предположил он.

Гу Шэ не ответил.

Тао Мо снова немного подумал:

— О! Раз он так спешил попасть в город, тогда почему просто не заехал прямо так?

Гу Шэ добавил в чайник свежей воды.

Тао Мо надолго погрузился в раздумья.

— Куда ты первым делом пойдёшь искать украденный экипаж? — неожиданно заговорил Гу Шэ.

— В город. Потому что... Советник Цзинь сказал, что экипаж из поместья Гу непременно узнают, если он въедет в город... А! Он тоже знал. Он знал, что это экипаж из поместья Гу, — Тао Мо вдруг почувствовал, как его мысли разом прояснились, — Экипаж пропал возле горы Луншань, и он знал, что он твой. Этот человек... Этот человек из деревни Сантоу?

Гу Шэ повернул голову в сторону двери и посмотрел на полоску лунного света перед входом, которая сместилась к востоку:

— Уже поздно.

Тао Мо растерялся и машинально взглянул на чайник, с которым Гу Шэ только что так долго возился.

— Я устал и хочу спать. Тебе тоже не помешает отдохнуть, — Гу Шэ прямым текстом «указал гостю на дверь».

— Э... Ладно. Извини, я слишком увлёкся, рассуждая об этом деле, — Тао Мо в панике поднялся и стремительно вышел, испугавшись, что прогневит его, если промедлит.

Гу Шэ проводил Тао Мо взглядом, потом протянул руку, снял с огня обжигающе горячий чайник и вылил весь кипяток в стоящее рядом ведро.

С одной стороны, сначала на Тао Мо, после подсказки Гу Шэ, снизошло озарение, с другой стороны, почти сразу за этим Цуй Цзюн задержал преступника и доставил его в суд.

Получив сообщение, Тао Мо, быстро переодевшись в официальную одежду чиновника, поспешил вернуться из поместья Гу обратно в уездную управу, а в качестве истца вместе с ним ещё отправился Гу Сяоцзя.

Советник Цзинь уже неоднократно имел удовольствие видеть, как Тао Мо ведёт судебное разбирательство, поэтому, не выдержав в итоге, прочитал ему на досуге несколько популярных романов о раскрытии преступлений. И хотя такой метод «обучения» был не вполне надёжным, но, по его мнению, всё же намного надёжнее, чем его собственный начальник.

Поэтому, приступив к рассмотрению дела, на этот раз Тао Мо не запаниковал как раньше и не растерялся, не зная, что делать, а спокойно спросил:

— Кто стоит на коленях в зале суда?

Человек, дрожа от страха, уже собирался ответить, но в этот момент услышал удар судейского молотка и тут же, испуганно упав ниц, в смятении залепетал:

— Простолюдин Сан Сяоту, простой человек... Этот ничтожный просит Его превосходительство о снисхождении! Прошу, Ваше превосходительство, окажите милость! — и пока говорил, трижды – «бах, бах, бах» – стукнулся лбом о землю.

Вообще-то, как только Тао Мо задал свой вопрос, он тут же вспомнил, что в романах глава уезда обычно сначала бьёт судейским молотком, прежде чем спрашивает, чтобы подкрепить свои слова и усилить воздействие, поэтому поспешно добавил удар уже после того, как спросил, совершенно не ожидая, что напугает человека перед собой.

— Не бойся. Расскажи сперва подробно обо всех обстоятельствах дела, — поспешил он спросить мягким голосом.

Услышав мягкий голос Тао Мо, Сан Сяоту немного успокоился и тихо заговорил:

— Этот ничтожный – простой крестьянин из деревни Сантоу, прежде моя семья владела небольшим участком земли, но несколько лет назад я всё продал, чтобы достать деньги на лекарства для моего отца, и теперь я – рабочий-подёнщик в городе.

— Ты сказал, что занимаешься подённой работой, — заговорил Гу Сяоцзя, — Ты что, «достойный человек на балке»? [197]

— Мне никогда не доводилось таскать балки, — в полном недоумении ответил Сан Сяоту, — Зато я таскал ящики. Большие ящики.

Советник Цзинь дважды сухо кашлянул.

Тао Мо, в данный момент полностью поглощённый рассказом, тут же участливо произнёс:

— Советнику нездоровится? Может быть нужно выйти отдохнуть?

— Премного благодарен за заботу, господин, — вне себя от раздражения ответил советник Цзинь.

Тао Мо, заметив его здоровый цвет лица и полное отсутствие каких-либо признаков недомогания, успокоился и обратился к Сан Сяоту:

— Советнику Цзиню нельзя долго сидеть. Расскажи только самое важное.

...

Что значит, ему нельзя долго сидеть?

Лицо советника Цзиня побелело от гнева. И хотя Тао Мо в итоге сделал то, чего он от него и добивался, но то, как именно это произошло, заставило его «вспотеть от неловкости».

Сан Сяоту испуганно закивал головой:

— В тот день у моего отца начался сильный кашель. Я сразу же, взвалив отца на спину, поспешил в уездный центр, чтобы показать его врачу, но на полпути моему отцу стало так плохо, что он был почти при смерти, его лицо побледнело как воск, я испугался, что он не успеет добраться до города, и как раз на полпути... как раз на полпути... — его глаза увлажнились, он всхлипнул, глотая слёзы и продолжил: — Я в тот момент больше ни о чём не мог думать. Я не знал, что делать, и увидев поблизости экипаж, в котором никого не было, тотчас решил воспользоваться им, чтобы спасти отца. Я всего лишь хотел сначала спасти отца, а затем сразу же незаметно вернуть экипаж обратно. Я положил отца внутрь и только после этого обнаружил, что этот экипаж красив как... как цветок. Я догадался, что это экипаж именно молодого господина Гу, но мой отец умирал прямо у меня на глазах. Не в состоянии больше ни о чём думать, я немедленно поехал в уездный центр. Я знал, что молодой господин Гу – влиятельный человек в городе и, побоявшись сунуться в центр, я оставил экипаж на окраине. Я подумал, что может быть его кто-нибудь обнаружит и молодой господин Гу, получив свой экипаж обратно, возможно проявит снисхождение и не станет никого обвинять. А если бы экипаж никто не обнаружил, я бы снова незаметно вернул его на место. Кто же знал, что когда я вернусь посмотреть, то увижу там полным-полно служащих уездной управы. У меня душа ушла в пятки, я не знал... я не ожидал, что так получится. Моего отца не стало, я... я...