Страница 35 из 240
Глава 17. Слухи
Цзин Шао долго стоял в оцепенении, прежде чем его разум наконец смог обработать тот факт, что его Ванфэй просил у него взаймы деньги. Нахмурившись, он потянул Му Ханьчжана за собой в большой кабинет в Павильоне Тин Фэн. Достав маленькую шкатулку из чёрного дерева с золотыми узорами на крышке, он протянул её супругу:
- Для начала возьми вот это. Если будет недостаточно, смело обращайся ко мне.
- В семье моей кормилицы произошло несчастье, а у меня на руках нет денег, - Му Ханьчжан опустил голову. - Когда прибудут налоги с моей деревни, я всё Вам верну. - Открыв шкатулку, он обнаружил внутри около ста лян в золоте и в серебре, а также пять банкнот, каждая стоимостью тысячу лян.
- А ну-ка повтори! - услышав это, Цзин Шао угрожающе надвинулся на мужчину и ущипнул его за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.
Му Ханьчжан опешил и глупо уставился на столь неожиданно впавшего в ярость Цзин Шао. Поразмыслив немного, он понял, что между супругами не должен был вставать вопрос о возврате денег.
- Хотя, если подумать, урожай в моей деревне совсем скудный. Боюсь, эти пять тысяч лян я не смогу Вам вернуть даже через десять, а то и двадцать лет.
Это была явная отговорка, выданная с целью отказаться от своего предыдущего слова и не возвращать деньги, но тем не менее, настроение Цзин Шао странным образом улучшилось. И всё же он ещё разок ущипнул супруга за подбородок и несколько раз повернул его то одной щекой к себе, то другой:
- Если тебе что-нибудь понадобится, найди меня. Это изначально моя обязанность - поддерживать и обеспечивать тебя, - после этих слов он чмокнул мужчину в губы и, буквально светясь от счастья, направился в сад, чтобы продолжить прерванную тренировку.
Му Ханьчжан посмотрел на шкатулку из черного дерева в своих руках и легонько вздохнул. Достав сотню лян, он велел Лань Тин отправиться в деревню к кормилице в сопровождении двух охранников.
Когда этот вопрос был улажен, Му Ханьчжан посмотрел на щедро выданную ему сумму, предназначенную для карманных расходов, и глубоко задумался. Земельный надел, который ему дала семья Великого Маркиза Севера, не могла считаться совсем уж бесплодной пустыней, но всё же урожай с тех полей был откровенно плох. А помимо этого в его приданном не было ни одной, даже самой ничтожной лавчонки, подобно тем, которые можно было найти в столице.
Мать Му Ханьчжана была дочерью торговца, поэтому, хоть он не мог разбираться в таких вещах, как поиск и закупка сырья, проверка счетов и ведение торговли столь же хорошо, как и его матушка, кое-какой опыт у него всё же был. Пяти тысяч лян, которые ему выдал Цзин Шао, было вполне достаточно, чтобы открыть в столице ресторан, а чтобы купить небольшую лавку, хватило бы и небольшой части этих денег. По меньшей мере, он мог гарантировать, что не потратит все средства, не получив никакого дохода.
Тщательно спрятав шкатулку из чёрного дерева, Му Ханьчжан впервые за всё время решился покинуть поместье и немного оглядеться, чтобы понять, какое дело ему стоит открыть. Как благородный молодой господин, он должен был твёрдо стоять на ногах и иметь свой собственный источник дохода.
От этой мысли Му Ханьчжан пришёл в прекрасное расположение духа. Конечно, был ещё один момент, который возымел даже большее влияние на его настроение. Сегодня был пятнадцатый день месяца. Согласно распорядку, описанному в книге с цветком пиона, сегодня Цзин Шао предстояло навестить спальню Фужень. Последние несколько ночей Цзин Шао не отлипал от него, обнимая, целуя и тиская. Му Ханьчжан тоже был мужчиной и прекрасно понимал, насколько легко всё может выйти из-под контроля, если позволить этому продолжаться в том же духе, поэтому каждый вечер был испытанием для его нервов, и лишь в тот момент, когда Цзин Шао наконец засыпал, он мог вздохнуть с облегчением.
После ужина Цзин Шао придвинулся к своему Ванфэй, очевидно замышляя какую-нибудь пакость под предлогом вечернего моциона. Му Ханьчжан бросил многозначительный взгляд на До Фу, тот смущённо поскрёб пальцем свою пухлую будто парная булочка щёку и, слегка откашлявшись, напомнил:
- Ваше Высочество, согласно графику в Книге Пиона, утверждённому Ванфэй несколько дней назад, сегодня Вы должны пойти в покои Фужень.
Цзин Шао поднял глаза и посмотрел на До Фу:
- Книга Пиона? И каков же график?
- Каждую первую половину месяца Вы будете оставаться в Восточном дворе, а вторую половину - в Западном. Фужень получит девять ночей, а каждая наложница получит по три, - Му Ханьчжан положил перед ним Книгу Пиона.
Цзин Шао нахмурился.
- Сегодня я не в настроении, - сказав это, он зевнул и направился к кровати.
Тут уж Му Ханьчжан ничего не мог поделать. Про себя он подумал, что, возможно, Цзин Шао немного переусердствовал во время упражнений с мечом, поэтому слишком устал. Полистав книгу и прочитав несколько страниц, Му Ханьчжан тоже решил прилечь. Откуда ему было знать, что как только он заберётся в постель, Цзин Шао прижмёт его к себе одним мощным движением.
- Ваше Высочество... - тело Му Хань Чжана тут же застыло.
Цзин Шао протянул руку и опустил занавес над кроватью. Му Ханьчжан занервничал еще больше и обеими руками упёрся в плечи Цзин Шао. Разве этот человек не сказал, что сегодня у него нет настроения для подобных вещей?
Цзин Шао счёл реакцию супруга чрезвычайно интересной. Он медленно наклонился, поцеловал мужчину в шею, нежно посасывая, а затем перевёл взгляд вверх. К сожалению, его взору предстали плотно зажмуренные глаза, а тонкие длинные ресницы безостановочно дрожали. Не желая ещё сильнее напугать супруга, он слегка отстранился, продолжая держать его в объятиях, и предложил:
- Если позволишь мне коснуться тебя, сегодня ночью я тебя отпущу.
Услышав такие прямолинейные слова, Му Хань Чжан мгновенно покраснел:
- Коснуться... коснуться где?
- Ну... В прошлый раз я целовал тебя сюда... - сказал Цзин Шао, водя пальцем по прекрасной ключице, мужчине в его объятиях, казалось, стало немного щекотно, и он попытался увернуться. Осторожно ослабив ворот его домашней одежды, Цзин Шао продолжил: - давай просто опустимся немного ниже, хорошо?
Му Ханьчжан прикусил нижнюю губу, его разум был в смятении, и он не знал, как ответить. Цзин Шао же охотно воспринял это как молчаливое согласие, и протянул свои волчьи лапы, чтобы распахнуть нижние одежды супруга. Нежно погладив белоснежную грудь загрубевшими от меча руками, Цзин Шао невольно вздохнул в восхищении. Кожа под его ладонями была нежной и гладкой, и очень скоро мужчина нащупал две маленькие горошины.
- Мнн... - Му Ханьчжан, повернувшийся спиной к Цзин Шао, крепко ухватился за простыни одной рукой и позволил ладоням супруга блуждать по своему телу, пока два пальца внезапно не зажали маленькую бусинку на его груди. - Нгх... Не... не надо...
Когда по его телу пробежала волна покалывающих ощущений, сосредоточенных вокруг этой точки, мужчина задрожал, и, наконец, не выдержав, схватил эту бесстыдную руку.
Пойманный с поличным Цзин Шао не выказал ни малейшего смущения от того факта, что заявленное им «коснуться» превратилось в «ущипнуть». Он улыбнулся и, поцеловав вспотевший лоб супруга, накрыл того одеялом и притянул в свои объятия. Потеревшись щекой о макушку Му Ханьчжана, он наконец заснул, довольный, будто сытый кот.
В последующие несколько дней, когда наступал вечер, Цзин Шао вечно находил отговорку, и если он не «устал», то было «поздновато» - в любом случае, всё заканчивалось тем, что он оставался на ночь в Восточном дворе. Му Ханьчжан пришёл к выводу, что Цзин Шао, возможно, не жалует Сун Фужень, поэтому не стал его уговаривать, и просто решил, что в следующем месяце назначит больше дней наложницам.