Страница 29 из 240
Глава 14. Прогулка и план
Глаза Цзин Шао загорелись, и он придвинулся ближе к супругу:
- Какие последствия? И что за источник?
Мужчина не мог понять истинной цели этих слухов. Он простодушно считал, что ему нужно лишь заставить исчезнуть любые улики его «преступлений». В последнее время он вёл себя очень тихо, поэтому слухи, естественно, потихоньку начали угасать.
- Упомянутое мною последствие - это сам слух, а так называемый источник - это человек, который распространил эти слухи, или же группа людей, - Му Ханьчжан поднял глаза на мужчину, убедился, что тот понял его слова, и затем продолжил. - Сейчас мы должны разобраться с самим слухом. Говорят ведь: «не ножа бойся, а языка». Умело пущенный слух способен поменять местами чёрное и белое, а чем больше людей его повторит, тем «правдивее» он станет. Возможно, сейчас Отец-Император лишь посмеётся над этими сплетнями да забудет о них, но если они будут гулять в народе несколько лет, он невольно призадумается.
- Цзюнь Цин! - Цзин Шао схватил руку, держащую чашу с вином. На мгновение ему показалось, что Цзюнь Цин тоже переродился, однако он тут же отверг эту идею. Ведь иначе как мог этот человек не увидеть столь явного различия между нынешним Цзин Шао и тем, что был в прошлой жизни? Но если Цзюнь Цин не возродился, то его предвидение и ум был поистине ошеломляющим!
- Ваше Высочество? - Му Ханьчжан не понимал, что привело принца в столь возбуждённое состояние и с чего вдруг этот человек схватил его за руку.
- Ты выразил желание помочь мне, я очень счастлив, - тут же объяснился Цзин Шао, осознав, что его поведение было немного странным. Но руку супруга всё же не отпустил.
Молодой человек, сидящий рядом с ним, почувствовал себя немного неловко. Опустив глаза и осторожно выдернув руку из чужих ладоней, он пробормотал:
- Я вышел за тебя замуж, так кому же я должен помогать, как не тебе?
- Цзюнь Цин... - Цзин Шао не мог отвести взгляд от мужчины перед собой. Этот человек обладал глубокими познаниями и несравненным талантом в управлении страной, а также горячим и преданным желанием служить ей, но при этом был вынужден отбросить все свои мечты и стать его женой. И даже так - он не только ни разу не причинил вреда своему мужу, но и был готов оказать Цзин Шао всяческую поддержку. Насколько же он глуп был в своей прошлой жизни!.. Цзин Шао не смог удержаться от желания крепко обнять Му Ханьчжана: - В этой жизни, если только ты не пожелаешь покинуть меня, я, Цзин Шао, клянусь, что никогда не повернусь к тебе спиной!
Му Ханьчжан рассеянно прижался лбом к его груди. Он не мог понять, что в его словах заставило этого человека так разволноваться. Про себя он подумал: быть может, здесь было неподходящее место для разговоров, и поэтому Цзин Шао намеренно сменил тему? В павильоне, где они сейчас находились, было много людей, от чьих любопытных глаз мало что могло укрыться, так что им не стоило опрометчиво обсуждать серьёзные дела в подобном месте. Так что он предложил:
- Давайте сначала поедим.
- Верно, ты должно быть уже проголодался. Нужно поесть, - Цзин Шао вспомнил, что они до сих пор не обедали. Ли Яньцин заказал целый стол из нескольких блюд, но сам даже не успел прикоснуться к палочками, прежде чем поспешно убежал на поиски Жэнь Фэна. Если они не приступят к трапезе в ближайшее время, всё остынет.
После обеда они не спешили возвращаться домой. Цзин Шао вытащил своего Ванфэй на прогулку по главной улице столицы, наслаждаясь редкой возможностью столь ленивого времяпрепровождения. Мужчины были в равной степени красивы и примечательны, один из них был холоден и возвышен, а другой - чист и нежен, словно нефрит. Гуляя по улице, они держались за руки (хотя, по правде, Цзин Шао просто-напросто вцепился в руку супруга и наотрез отказывался её отпускать), что привлекало внимание каждого из прохожих и изрядно их удивляло.
- Куда мы направляемся? - у Му Ханьчжана не было иного выбора, кроме как позволить вести себя, и поскольку они не хотели привлекать излишнего внимания, он не стал обращаться к Цзин Шао по его титулу.
- В южную часть города, - ответил Цзин Шао. Затем он направился к прилавку с закусками, где велел отвесить два цзиня [1] жареных дынных семечек, и снова потянул супруга в переулки. Сделав семь или восемь поворотов, он, наконец, остановился перед видавшей виды лавочкой.
[1] 2 цзиня = 1 килограмм
Вывески с названием не было, на прибитой к стене деревянной табличке было написано две строчки: «Статный юноша, проезжая мимо на лихом скакуне, сорвал для девушки зелёные сливы с ветвей, протянувшихся над оградой».
Переступив порог лавки, они вошли внутрь и огляделись. Вся мебель была сделана из бамбука и начищена до блеска. Пол магазина не был вымощен ни плиткой, ни досками, - им служила хорошо утрамбованная земля. По углам комнаты рос живой бамбук, придавая помещению элегантности и свежести.
- Хорошее место, - невольно вырвалось у Му Ханьчжана.
- Хи-хи, уважаемый джентльмен не питает неприязни к этому магазину за то, что он прост и груб! Вы, должно быть, весьма просвещённый человек, - донёсся чистый и ясный женский голос. Оглянувшись, супруги увидели вошедшую через заднюю дверь женщину лет тридцати пяти, одетую в платье цвета розовой сливы, несущую в руках кувшин.
- Дева Мэй, надеюсь, с нашей последней встречи не стряслось никаких неприятностей, и Ваше здоровье по-прежнему крепко? - судя по улыбке и тёплому приветствию, Цзин Шао был очень хорошо знаком с этим местом и его хозяйкой.
Дева Мэй? Му Ханьчжан бросил взгляд на супруга. Эта женщина ведь явно была одета в платье Цзун [2], более того, судя по её возрасту, у неё, вероятно, уже были дети, так почему же он столь фривольно назвал её «девой»? Должны же быть пределы у его легкомыслия!
[2] Платье Цзун одевали только замужние женщины.
Цзин Шао ответил ему невинным выражением лица и потянул его поближе к полкам, заставленным различными кувшинами.
- А ты, сорванец, всё такой же нахальный, - хозяйка поставила кувшин с вином на одну из полок и зашла за высокий прилавок. - Ну, чего тебе надобно?
- Небольшой кувшин вина из зелёной сливы и две винные чаши, - Цзин Шао достал серебряную монету и положил её на бамбуковый прилавок.
- Держи! - взяв деньги, хозяйка поместила кувшинчик и две чашки в маленькую бамбуковую корзинку и бросила её Цзин Шао. Вновь переведя взгляд на Му Ханьчжана, она улыбнулась и сказала: - Этого джентльмена я не узнаю, но манеры Ваши удивительно изящны. Полагаю, джентльмен - учёный? В следующий Ваш визит я непременно дам Вам скидку.
С лица Цзин Шао мигом сползло весёлое выражение, и он тут же обнял стоявшего рядом с собой мужчину:
- Он - мой новобрачный супруг, даже не думай, что я позволю тебе увести его!
- А ну пошёл, сейчас же пошёл отсюда! В следующий раз я сдеру с тебя вдвое больше! - хозяйка внезапно переменилась в лице, и с силой хлестнула по стойке бамбуковой веткой. Цзин Шао ухмыльнулся, взял своего Ванфэй и бросился прочь из лавки.
- Эта лавка... - Му Ханьчжан слегка нахмурился, у него остались довольно странные впечатления от посещения этого винного магазинчика.
Цзин Шао улыбнулся и сунул ему в руку бумажный пакет с дынными семечками. Сам же он в одной руке нёс корзину с вином из зелёной сливы, а другой продолжал тянуть за собой супруга:
- История будет долгой.
Женщина по фамилии Мэй была сиротой, как и её сосед. С самого детства эти двое могли полагаться лишь друг от друга. В семье девушки из поколения в поколение передавалась техника виноделия, поэтому она готовила вино, а мальчик затем продавал его, тем они вдвоём и кормились. Когда этому мальчику исполнилось шестнадцать лет, его призвали в армию. Уходя, он пообещал, что как только займёт видный пост и сделает карьеру, вернётся и женится на ней. Когда Цзин Шао присоединился к войскам, этот человек уже стал командиром отряда. Он никогда не тратил выдаваемое ему жалование на развлечения, а вместо этого откладывал серебро, наивно повторяя, что вот-вот накопит достаточно, чтобы вернуться домой и жениться на своей «зелёной сливе» [3]. К сожалению, в начале второго года службы Цзин Шао этот человек погиб в бою, и дева Мэй так и не вышла замуж.