Страница 140 из 240
Не давая супругу возможности протестовать, Цзин Шао быстро снял с него одежду, после чего вновь накрыл его губы своими.
- Мн... Кто-нибудь войдёт и... - они находились в главном зале Юго-Западного дворца. В любой момент кто-нибудь мог зайти с докладом. Му Ханьчжан нервно взглянул на широко распахнутую дверь.
Заметив, что он отвлёкся, Цзин Шао воспользовался этой возможностью, схватив самый чувствительный орган мужчины и начав ласкать его.
- Мнгх... - Му Ханьчжан прикусил губу, чтобы подавить лёгкие стоны, которые вот-вот должны были вырваться наружу, и бросил на Цзин Шао негодующий взгляд. Однако подлец, нависший над ним, усилил хватку, и он мог лишь ахнуть в ответ.
- Цзюнь Цин... - Цзин Шао устроился меж ног супруга, потираясь о него через одежду и наклоняясь, чтобы прикусить мочку его уха. Тяжелое дыхание мужа согревало белую шею Му Ханьчжана, заставляя её постепенно приобрести розовый оттенок. Цзин Шао порадовался, что снял свои доспехи, как только вошёл в комнату, решив, что они слишком громоздкие. Теперь он полез в поясной карман, чтобы вытащить маленькую коробочку.
- Нет, не здесь... - Му Ханьчжан всё ещё нервничал. Если кто-нибудь вдруг войдёт, как ему тогда быть? Теперь это было его единственной заботой, и вопрос, который он хотел задать Цзин Шао, был окончательно отброшен на задний план.
Цзин Шао рассмеялся и перевернул своего Ванфэй так, чтобы тот лежал животом на диване и больше не видел входную дверь. После этого принц склонился над супругом, чтобы похотливо прошептать над его ухом:
- Если будешь стонать чуть погромче, никто и не посмеет сюда войти, - с этими словами он протолкнул свои пальцы, покрытые ароматической мазью, в тело мужчины.
- Ты- ах!.. - его действия застигли Му Ханьчжана врасплох. Он хотел свирепо зыркнуть на мужа, но не мог видеть его лица из своего нынешнего положения.
Цзян Лан стоял прямо за дверью. Когда звуки в комнате достигли его ушей, он почувствовал, как нервно дёрнулся уголок его губ. Солдат остановил писца, который собирался войти внутрь с кипой документов, и быстро отослал всех прочь. Затем он осторожно закрыл двери главного зала, изо всех сил стараясь сконцентрироваться на своей задаче и не позволяя своему взгляду блуждать по сторонам.
- Не бойся. Цзян Лан стоит на страже снаружи, - Цзин Шао видел, что мужчина под ним всё ещё нервничает - разве сможет он в таком состоянии наслаждаться тем, чем они занимались? Сердце принца заболело, и у него больше не было желания дразнить супруга. Поцеловав красивые лопатки, он принялся мягким голосом успокаивать Му Ханьчжана. Заметив, что тот постепенно расслабляется, он почувствовал облегчение и погладил гибкую талию, затем раздвинул соблазнительные округлые холмики и, чуть подавшись вперёд, толкнулся внутрь.
Му Ханьчжан тут же ухватился за круглую подушку. Полмесяца они были заняты сражениями, а после беспокоились о его ране - в результате, какое-то время им не удавалось насладиться близостью. Теперь узел в сердце Му Ханьчжана был распущен [1], и их тела вновь слились воедино. Когда боль утихла, он почувствовал только ни с чем не сравнимое удовольствие. Сочтя подобные мысли немного унизительными, Му Ханьчжан зарылся лицом в подушку. К счастью, в этой позе Цзин Шао не мог видеть выражения его лица.
[1] Узел в сердце - мысль, приносящая беспокойство и тревогу.
Такое очаровательное маленькое действие не могло ускользнуть от глаз принца, его губы изогнулись в усмешке. Подтянув прекрасное тело супруга повыше, он погрузился ещё глубже.
Цзян Лан по-прежнему сторожил дверь. Те, кто занимался боевыми искусствами, обладали превосходным слухом и острым зрением; влажные звуки беспрестанно проникали в его уши, и время от времени из комнаты доносились стоны, заставляющие его покраснеть до корней волос. Как дежурный охранник, он не имел права покинуть пост и мог только отойти на пару шагов подальше. Однако он не мог не нарисовать мысленно картину того, что происходило в зале. Все три поколения его семьи были императорскими лекарями, и они слышали немало историй из покоев императорской семьи. Для Принца Чэна было редкостью проявлять подобную нежность и страсть.
Наблюдая, как солнце постепенно опускается за горизонт, юный Цзян Лан не мог не испытывать разочарования и сожаления. Когда он вернётся в столицу, его отец, вероятно, захочет обсудить с ним вопросы брака. К несчастью, он был сыном главной жены. Вот если бы он только мог взять в жёны мужчину, похожего на Ванфэй, как это было бы здорово!
Вдоволь насладившись, Цзин Шао обнял всё ещё слегка дрожащего мужчину и отнёс его в ванну. Когда супруги переоделись в чистые нижние одежды, принц велел стражникам прибраться во внутренней комнате, после чего перенёс своего Ванфэй на мягкий диван отдохнуть. Му Ханьчжан был измотан. Прислонившись к груди мужа и вдыхая его чистый и свежий запах, он быстро заснул.
Глядя на спящего у него на руках супруга, Цзин Шао вздохнул с облегчением. Цзюнь Цин должен был благополучно забыть, о чем хотел спросить его. Цзин Шао беспокоился, что вопрос этот будет касаться того, не в первую ли их брачную ночь ему приснился тот сон, а затем заподозрит, что принц был добр к нему только потому, что таково было указание Небес.
- Авву! - Сяо Хуан, которого Цзин Шао в самом начале отпихнул ногой, был недоволен местом на самом краешке дивана и принялся царапать когтями штанину Цзин Шао.
Принц потёр голову маленького тигра пальцами ног, но его ступню тут же схватили и укусили изо всех тигриных сил.
В Юго-Западном Вассальном государстве воцарился хрупкий мир. После двухмесячных боев армия смогла взять передышку, чему солдаты и офицеры были очень рады. Конечно, самым счастливым из них был Цзин Шао. Немалую роль в этом сыграл тот факт, что он обнаружил предназначение маленьких бамбуковых зданий в задней части дворца - там Юго-Западный король держал свой гарем. Каждый дворик был хорош, но один выделялся особо: вся комната была обита мягкой тканью и наполнена подушками, вероятно, здесь король Юго-Запада предавался удовольствиям.
Цзин Шао приказал своим людям прибрать этот двор и положить новые подушки и одеяла. После этого он каждый день приводил сюда своего Ванфэй, чтобы немного пошалить.
Сначала Му Ханьчжан поддавался ему, но вскоре обнаружил, что никак не может поспеть за прытью мужа. Чем дольше он потакал мужчине, тем яснее понимал, что, получивши цунь, Цзин Шао непременно продвинется на чи [2]. Когда покоя не стало даже днём, Му Ханьчжан разозлился по-настоящему и наотрез отказался оставаться там. Последней каплей стали бегающие глаза генерала правого фланга, которые смотрели куда угодно, только не на него. Донельзя смущённый, Му Ханьчжан решительно перебрался обратно в главный зал.
[2] «Получив цунь, продвинуться на чи» - не знать предела своим желаниям, «дай ему палец - всю руку отхватит»