Страница 122 из 240
Глава 55. Сяо Шао Цзю Чэн
- Хорошо! - Цзин Шао был очень рад услышать эти слова. Он приготовил цинь знаменитого мастера в маленьком кабинете и ждал, когда Цзюнь Цин освоится и захочет помузицировать. К сожалению, он до сих пор так и не слышал звуков циня, не говоря уже о нефритовой флейте.
Му Ханьчжан взглянул на необъяснимо взволнованного Цзин Шао и, беспомощно улыбнувшись, поднёс музыкальный инструмент к своим бледным губам.
Лунная ночь была тиха, и флейта будто бы плакала, навевая чувство лёгкой, но неизбывной грусти. Мелодия была неторопливой, точно ветер, облетающий леса и моря, её плавные переливы были столь же чарующи, как и лунные блики на реке Янцзы.
Цзин Шао не особо разбирался в музыке, но это не мешало ему понять мелодию, поскольку он не сводил глаз с исполнителя. Одежды из бледно-голубого муслина были залиты лунным светом, а изящные руки сжимали длинную нефритовую флейту. Но в глазах Цзин Шао эти руки были во сто крат прекраснее, чем самый драгоценный нефрит.
Лучи серебряного света разбивались рябью прозрачных вод, отчего непрерывно меняющиеся узоры танцевали на коже мужчины. Заворожённый звуками флейты, Цзин Шао, казалось, видел лазурного Феникса, танцующего под луной и кружащего над лесом, прежде чем взмыть ввысь на тысячи и тысячи ли...
- А дальше? - звуки флейты резко оборвались. Цзин Шао ещё не наслушался и потому был неудовлетворён столь внезапной остановкой.
Му Ханьчжан поднял голову и посмотрел на него.
- Что ты услышал?
- Молодой Феникс, взмывающий в море облаков, а что дальше? - нахмурился Цзин Шао; для него было невыносимо слушать лишь половину истории.
Му Ханьчжан удивлённо посмотрел на него:
- Ты правда это услышал? - эта древняя песня передавалась из поколения в поколение с очень давних пор, и её содержание было весьма трудно понять; даже лучшие исполнители не смогли бы услышать так много, не говоря уже о людях, которые не разбирались в музыке и не знали её тонкостей.
Цзин Шао и сам не ожидал, что каким-то образом сможет уловить смысл мелодии, но, тем не менее, гордо улыбнулся:
- В древние времена говорили, что золото найти легко, а вот встретить родственную душу - не в пример труднее; любой, кто встретит свою вторую половину, даже старый рыбак или дровосек, всё равно сможет понять её сердцем. Я понимаю не мелодию, а, скорее, человека, который её исполняет, - с этими словами он протянул руку и поднял тонкую прядь чёрных волос, игриво накручивая её на палец.
Му Ханьчжан опустил глаза, и его красивое лицо слегка покраснело.
- Тогда ты знаешь, как называется эта песня?
Цзин Шао почесал в затылке. Откуда ему было знать? Поэтому он улыбнулся и сел рядом со своим Ванфэй, притянул мужчину к себе и, наклонившись к его уху, сказал:
- Думаю, она называется «Феникс ищет свою пару»[1].
[1] Весьма известная и часто упоминаемая песня в китайской культуре, можно сказать, баян бессмертная классика. Прим. анл: Символизм заключается в том, что Феникс-муж - это Цзин Шао, поскольку он императорских кровей, а что касается его пары - ... :3333
- Что за глупость!.. Мнм... - Му Ханьчжан бросил на супруга возмущённый взгляд, но прежде чем он успел договорить, его губы были запечатаны.
Цзин Шао просто брякнул наугад. Немного успокоившись, супруги медленно отстранились, и принц, осторожно коснувшись щеки своего Ванфэй, тихо произнёс:
- На свете есть такая красота - увидишь и вовек не забываешь. Лишь день не встретишь - и уже беда, подумаешь - и разум потеряешь [2], - его чувственный голос менял тональность, отчего слова звучали точно песня, трогая слушателя.
[2] Стих взят из той самой песни для циня «Феникс ищет свою пару» («Фэн Цю Хуан» или 凤求凰). Ниже перевод Александры Родсет:
На свете есть такая красота -
Увидишь и вовек не забываешь.
Лишь день не встретишь - и уже беда,
Подумаешь - и разум потеряешь.
Как феникс-муж зовет свою жену,
Мир облетая в поисках любимой -
Так вижу я теперь её одну,
И без неё мне жить невыносимо.
О, друг мой цинь, слова мне замени,
Скажи про всё, что в сердце я скрываю!
От всей души признания мои,
С ней об руку вперёд идти мечтаю!
Когда же доведётся повидать?
Когда страданьям будет утешенье?
Неужто с ней мне в небе не летать?
Но если так - погиб я, нет спасенья!
Му Ханьчжан спокойно посмотрел на него и наконец улыбнулся.
- Эта мелодия называется «Сяо Шао» [3]. В древние времена она состояла из девяти частей - «девяти движений». Теперь же осталось только три.
[3] «Гармоничная флейта», второй символ в этом словосочетании пишется так же, как «Шао» в имени Цзин Шао
Так это был лишь обрывок песни. Цзин Шао кивнул. Неудивительно, что при прослушивании она показалась ему незаконченной.
Видя, что Цзин Шао всё ещё ничего не понял, Му Ханьчжан беспомощно вздохнул:
- Сегодня девятнадцатый день девятого лунного месяца.
Девятнадцатый день девятого лунного месяца? Глаза Цзин Шао широко распахнулись. Девятнадцатый день девятого лунного месяца, разве это не день его рождения?!
С тех пор как умерла его мать, он не отмечал день рождения должным образом, за исключением обычного вручения сокровищ во дворце. В своей прошлой жизни он много лет провёл в походах. К этому моменту он и сам уже не помнил, что существует такая вещь, как его день рождения. Ванфэй же позаботился о том, чтобы запомнить дату, и, даже будучи раненным, распорядился приготовить для него миску лапши долголетия [4].
[4] По китайской традиции, при праздновании дня рождения имениннику готовят оооочень длинную лапшу, которая символизирует долгую жизнь.
- Цзюнь Цин... - Цзин Шао взглянул на человека в своих объятиях. Сегодня случилось так много всего, что в его сердце скопилось множество различных эмоций и переживаний. Какое-то время принц молчал, не зная, что сказать.
- С этого дня тебе будет двадцать. Но мы не сможем вернуться в столицу для твоей церемонии возложения короны [5]... - не закончив говорить, Му Ханьчжан поджал губы. Эта церемония была очень важна для принца. Величие и размах церемонии также может показать вероятность его вознесения на трон. Однако, Цзин Шао уже потерял права на наследование. Уже не имело значения, проведут ли для него церемонию возложения короны или нет.
[5] Возложение короны - церемония, которая проводится в знак становления юноши взрослым. Во время этой церемонии волосы закалываются украшением-короной. Для девочек существует аналогичная традиция -
церемония шпильки.
- Я уже прошёл эту церемонию, когда мне был пожалован титул, - сказал Цзин Шао. Увидев сочувствие в глазах Ванфэй, он почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. - Но у меня по-прежнему нет вежливого имени - как насчет того, чтобы ты дал мне его?
На самом деле, члены императорской семьи не имели вежливых имён, потому что, по сути, не было никого, кто мог бы обращаться к ним по этим именам [6]. Если Цзюнь Цин придумает такое для него, они могут использовать его между собой просто ради забавы.
[6] Поскольку члены императорской семьи обладают самым высоким статусом, все остальные должны обращаться к ним по титулам - «Ваше Высочество Седьмой принц», «Ваша Светлость» и т.д. А между собой они будут пользоваться терминами родства - «Второй Императорский старший брат», «Третья Императорская тётушка» и т.д.
Му Ханьчжан чуть откинулся назад в объятиях Цзин Шао и обнаружил, что его муж совсем не выглядит расстроенным. Подумав про себя, что он слишком много волновался на пустом месте, Му Ханьчжан чуть прищурился и с улыбкой сказал: