Страница 121 из 240
Му Ханьчжан смотрел на удрученного Цзин Шао, который был похож на маленького раненого зверька, отчаянно цепляющимся за него, будто он бы единственным, что осталось в этом мире. Мужчина невольно почувствовал, как у него защемило сердце, и его губы мягко изогнулись.
- Сходи найди Сяо Хуана. Недавно в лагере воцарился такой хаос, я не хочу, чтобы он потерялся.
Цзин Шао неохотно улыбнулся и кивнул, после чего встал и пошёл искать маленького тигра; Цзюнь Цин и не догадывался, как больно ему было наблюдать за тем, как эти обескровленные губы складываются в ободряющую улыбку.
Потребовалось много времени и много усилий, прежде чем Цзин Шао смог найти тигрёнка, спрятавшегося в ящике. Цзин Шао счёл, что этот парень был слишком чумазым и, встряхнув серый от пыли меховой шарик, бросил его солдату, чтобы тот искупал его, а сам отправился разбираться с делами лагеря.
Тщательно проверив одежду и оружие на телах нападавших всадников, Цзин Шао определил, что они были людьми Юго-Восточного короля. Было логично, что он хотел воспользоваться отсутствием основных сил, чтобы начать внезапную атаку на лагерь, но чего Цзин Шао не мог понять - так это почему они нацелились на младшего военного советника, даже если он был многообещающим талантом.
- Выживших нет? - нахмурился принц.
- Эти конные лучники были слишком свирепы, мы просто не могли оставить их в живых, - генерал правого фланга всё ещё содрогался при воспоминании о людях, чьи жизни они забрали своими клинками этим утром. Такой стиль боя, казалось, без заботы о собственной жизни, показал, что они были сосредоточены только на убийстве определённого человека. Он впервые видел нечто подобное.
- Восстановите лагерь, добавьте ещё одну линию обороны за его пределами и назначьте дополнительный патруль ночью, - Цзин Шао взял у генерала левого фланга список погибших и раненых, после чего махнул двум подчинённым, показывая, что они могут идти.
Подошёл солдат, держащий вялого после купания тигрёнка. Закончив со всем, Цзин Шао взял Сяо Хуана и вернулся в свою палатку.
Мужчина, лежащий в постели, уже спал, и проникавшие в палатку лучи заходящего солнца освещали его лицо. Оно до сих пор было довольно бледным, и, возможно, из-за того, что рана болела, сон мужчины не был мирным, судя по тому, как он слегка нахмурился.
- Авву! - позабытый тигрёнок наконец увидел своего хозяина и громко заскулил.
- Тс-с-с!.. - Цзин Шао шлёпнул тигренка по голове и велел ему замолчать. Однако комок шерсти в его руках ничего не понимал и бился изо всех сил, желая запрыгнуть на кровать.
Лежащий в постели мужчина медленно открыл глаза. Глядя на двух негодяев, дерущихся друг с другом, он невольно рассмеялся и осторожно сел.
- Не двигайся слишком резко! - Цзин Шао поспешно шагнул вперёд, чтобы поддержать супруга. Маленький тигр воспользовался этой возможностью, чтобы прыгнуть на кровать и перекатиться по одеялу, после чего залез под покрывала, отыскал там ногу Му Ханьчжана и потёрся об неё.
Вскоре после этого солдат, доставлявший еду, принёс две чашки лапши.
- Военный советник, лапша готова.
- Тебе вдруг захотелось поесть лапши? - Цзин Шао принял чашки и удивлённо вскинул брови. Он помнил, что Цзюнь Цин любил рис и не особо жаловал лапшу. Му Ханьчжан потянулся за миской, но Цзин Шао уклонился от него. - Я тебя покормлю.
Му Ханьчжан тут же покраснел.
- Моя рана на плече, это не будет помехой, - ему было уже двадцать лет, как он мог допустить, чтобы кто-то кормил его, точно ребёнка!
- Не обсуждается, - видя, что бледное лицо Му Ханьчжана наконец-то обрело некоторый румянец, Цзин Шао тут же повеселел. Он улыбнулся, взял палочками немного вкусной, тёплой лапши и поднёс к губам супруга. - Ешь, пока не остыло.
Му Ханьчжан не мог ничего поделать, поэтому просто открыл рот и откусил кусочек. Затем он широко раскрытыми глазами наблюдал, как Цзин Шао доедает лапшу, к которой только что прикасались его губы.
- Ваше... Ваше Высочество... - Му Ханьчжан непонимающе уставился на мужа.
Довольный произведённым эффектом, Цзин Шао потёрся щекой о щёку своего ошарашенного Ванфэй, а затем с удовлетворением доел всю чашку лапши, следуя правилу «кусочек тебе, кусочек мне». Хотя это была обычная лапша Ян Чунь, приготовленная с зелёными овощами, Цзин Шао она казалась лучшей лапшой, которую он пробовал с самого детства.
Сидевший на его коленях маленький тигрёнок увидал, что люди что-то едят, вскарабкался на руку Цзин Шао, и, опираясь на неё, встал на задние лапы и высунул свою пушистую голову, чтобы заглянуть в миску. Цзин Шао поднёс к морде тигрёнка кусочек лапши. Тот пожевал его и, не сочтя угощение вкусным, выплюнул.
Наступила ночь, и из-за сегодняшнего хаоса шум в казармах ещё не стих, поскольку солдатам всё ещё было чем заняться.
Му Ханьчжан лежал в объятиях Цзин Шао и слегка хмурился. Рана была болезненной. Он никак не мог заснуть и медленно приподнялся на постели.
- Цзюнь Цин, в чём дело? - едва руки Цзин Шао опустели, он тут же проснулся, но, увидев, что супруг всё ещё рядом, облегчённо вздохнул и тоже сел.
- Не могу заснуть. Пойдём прогуляемся у реки, - сказал Му Ханьчжан, вставая с постели и одеваясь, после чего повесил на пояс свою нефритовую флейту.
Цзин Шао на мгновение остолбенел. Опасаясь, что рана Цзюнь Цина вновь откроется, он поспешил помочь ему надеть верхнюю одежду. Хотя принц не знал, почему его Ванфэй вдруг захотел пойти к реке посреди ночи и подышать свежим воздухом, его ум всё ещё пребывал в полудрёме, поэтому он подумал, что они вполне могли бы пойти прогуляться.
Лагерь всегда разбивался у воды, так что сразу за ним протекала небольшая речка. Луна освещала мелководье, даже галька на дне реки была отчётливо видна.
Какое-то время они шли вдоль реки, держась за руки, но вскоре на лбу Му Ханьчжана выступили капли холодного пота, и ему пришлось присесть на камень.
Цзин Шао пощупал его вспотевший лоб.
- Не ходи больше пешком. Давай немного посидим, а потом я отнесу тебя обратно.
Му Ханьчжан медленно выдохнул, поднял глаза, улыбнулся и промолвил:
- Ты знаешь, какой сегодня день?
- Какой? - удивился Цзин Шао. Он посмотрел на убывающую Луну в небе и попытался вспомнить, что же такого особенного было в сегодняшнем дне.
Но Му Ханьчжан лишь улыбнулся и ничего не ответил. Он снял с пояса нефритовую флейту и сказал:
- Я сыграю тебе мелодию.