Страница 119 из 240
Вскоре нападавшие поняли, что причиной падения лошадей служили верёвки, поэтому они замедлили темп, и вот уже один, второй, десятый... Кони, послушные командам своих всадников, медленно перешагнули через веревки, и один из солдат, державший в руках палаш, свесился со скакуна и разрубил препятствие. Шедшие позади воины последовали его примеру, и вскоре все верёвки были перерезаны. Враг, точно поток, просачивающийся сквозь трещины плотины, превратился в острые клинья, пронзающие строй пехотинцев насквозь, и вскоре предсмертные крики и лязг металла сотрясли небо.
Цзин Шао яростно хлестал своего коня, пытаясь заставить его скакать ещё быстрее. Он не осмеливался отвлечься на размышления о том, откуда взялись эти люди и какова их цель. Как и не осмеливался представлять себе ситуацию, в которой сейчас мог находиться Цзюнь Цин.
Сяо Хэй почувствовал нетерпение своего хозяина и пустился в бешеный галоп, оставив далеко позади себя остальных всадников.
На самом деле, у кавалерии не было большого преимущества перед пехотой; даже если один кавалерийский солдат мог справиться с тремя пехотинцами, он также получал тяжёлые ранения. Му Ханьчжан нахмурился, наблюдая, как эти люди бросаются в атаку, его поражало, что они, казалось, совсем не заботились о своей жизни.
[Свисс~] - услышав свистящий звук, Му Ханьчжан на миг застыл, после чего подсознательно уклонился в сторону. Стрела пролетела в том месте, где он только что стоял, и вонзилась в палатку. Оглянувшись, мужчина увидел взвившиеся в воздух стрелы. У врага была не только кавалерия, но и конные лучники!
Как уже говорилось, кавалерия не имела весомого преимущества перед пехотой, даже если один кавалерийский солдат мог противостоять трём пехотинцам, так что отряд всадников не обязательно обеспечивал перевес в бою. Но если в рядах кавалерии были конные лучники, их смертоносные стрелы могли бы существенно увеличить потери лагеря. Такие воины относились к элите. Юго-Западный Король должен был иметь вескую причину, чтобы отправить их атаковать лагерь, и причина эта заключалась в...
[Свисс~ Свисс~] - бесчисленные стрелы были выпущены в центральную палатку, и у Му Ханьчжана зародилось смутное предчувствие, что причиной мог быть он сам! Развернувшись, мужчина быстро побежал туда, где было самое большое скопление людей; чем больше вокруг народу, тем меньше вероятность, что он пострадает.
- Будьте осторожны, военный советник! - генерал правого фланга оглянулся и увидел Му Ханьчжана, уклонявшегося от стрел. Притянув советника к себе, он сунул ему в руки кинжал: - Не отходите от меня ни на шаг!
Му Ханьчжан поднял клинок горизонтально перед собой и блокировал копьё, которым орудовал вражеский всадник. Правый генерал ударил солдата мечом и тут же отрубил руку, державшую копьё, прежде чем ударить в живот лошади.
- Ааа!.. - мужчина с криком рухнул со вставшего на дыбы животного, и стоявший рядом пехотинец тут же воспользовался клинком, чтобы прикончить его.
- Военный советник и впрямь сведущ во всем, - правый генерал дал Му Ханьчжану кинжал просто в качестве предосторожности, но, к его удивлению, военный советник действительно мог использовать его по назначению. Техника удара была точна, а движения - лаконичны. Даже при том, что в приём не была вложена внутренняя сила, само исполнение было достойно всяческих похвал.
Му Ханьчжан улыбнулся, но ничего не ответил, продолжая укрываться за спиной правого генерала. Он не мог тренировать внутреннюю силу из-за своих слабых меридиан, но ничто не мешало ему изучать боевые навыки. Чтобы не стать бесполезным калекой, Му Ханьчжан, который на самом деле страстно желал практиковать боевые искусства, часто тайно наблюдал, как его отец упражняется с оружием, и запоминал движения одно за другим. После этого он тайком практиковался в своем дворе по вечерам, и по мере того, как проходили дни и месяцы, он научился некоторым движениям самообороны, и его здоровье также постепенно улучшилось.
Успех внезапной атаки кавалерийских войск зависел от их стремительности и жестокости. Теперь же они были заблокированы и не могли найти свою цель. Ошеломлённые морем пехотинцев, они постепенно теряли свой дух и были уничтожены один за другим.
Му Ханьчжан только что вздохнул с облегчением, когда в отдалении снова послышался стук лошадиных копыт. Его сердце тут же сжалось. Подняв глаза, он увидел чёрного коня и серебряные доспехи. Это был единственный всадник, появившийся из бескрайнего облака пыли. Губы Му Ханьчжана, которые были плотно сжаты, медленно сложились в улыбку - его Сяо Шао вернулся!
Цзин Шао ворвался в лагерь, пригнувшись к спине своей лошади. Он издалека видел царящий тут хаос. Человек в синих одеждах был хорошо заметен в толпе тёмных мундиров. Му Ханьчжан держал в руках короткий клинок, обагрённый кровью, но со стороны могло показаться, что это была серебристая флейта. От осознания, что мужчина цел и невредим, Цзин Шао немного успокоился, и сердце, стучавшее в горле, наконец вернулось на своё законное место. Не сумев сдержать улыбку, принц направил коня к своему Ванфэй.
В этот момент вражеский солдат, скрывавшийся за палаткой, выскочил и полоснул длинным клинком Му Ханьчжана, облачённого в выделяющиеся синие одежды.
- Цзюнь Цин! - сердце Цзин Шао сжалось в отчаянии. Он мог лишь беспомощно смотреть, как лезвие опускается на хрупкую фигуру. Брызнула кровь; казалось, небо и земля внезапно стали серыми, и только эта кровь была поразительно яркой, жгуче-красной!
- Нет! - взревел Цзин Шао и бросился вперед. Он выхватил меч из-за пояса и тут же снёс голову преграждавшему путь всаднику, окрашивая кровью всё вокруг в радиусе трёх чи! Сяо Хэй оттолкнул перепуганную лошадь, чтобы пробиться к стоявшему позади неё человеку.
- Военный советник! - оглянувшись, вскрикнул правый генерал. Он протянул руку, но кто-то оказался быстрее.
Цзин Шао спрыгнул с коня и заключил супруга в объятия. Его глаза были красными, а голос дрожал:
- Цзюнь Цин, Цзюнь Цин!
- Угх... - Му Ханьчжан застонал от боли. Он прикрыл раненое плечо, и кровь потекла по его тонким светлым пальцам. Слегка побледневшие губы изогнулись в улыбке: - Это всего лишь небольшая рана, не волнуйся... Эй!
Цзин Шао смотрел на порез, который не прекращал кровоточить, и чувствовал, как ни с чем не сравнимая боль терзает его сердце. Он поднял Му Ханьчжана на руки и направился к центральной палатке, громко приказав:
- Позовите военного лекаря, живо!
Освобождённый от необходимости обеспечивать защиту военного советника, генерал правого фланга поднял свой меч и выругался:
- Дьявол вас раздери, вы посмели поднять руку на нашего военного советника! Убить их!
Услышав этот призыв, солдаты накинулись на остатки вражеской кавалерии.
- Цзюнь Цин... - Цзин Шао продолжал тревожно звать мужчину по имени, боясь, что тот потеряет сознание.
- Сяо Шао, я в порядке, не переживай за меня, - Му Ханьчжан прислонился к его груди. Рана была поверхностной. Сначала он хотел высмеять этого негодяя за то, что тот поднял такой шум из ничего, но почувствовал, что руки, обнимающие его, слегка дрожат, и потому не мог сердиться. Ему оставалось лишь придерживать окровавленную руку и ласковым голосом успокаивать мужа.