Полночь

Практически все присутствующие считали себя самыми важными. Но все они собрались тут, чтобы составить план действий для борьбы с болезнью. Из лекарей тут был не только я, было еще восемь человек: трое из них женщины, из которых была одна низкая полная дама, завернувшись в платья она больше напоминала луковицу. Все они стояли кучкой, смотрели на меня кто как, кто с презрением, кто с заинтересованностью, а кто с ненавистью, но у всех отчетливо читалось высокомерие. Всех вызывали в центр зала, выслушивали их советы и предложения. Лекарей вызывали первыми. Из всех врачевателей, самыми толковыми оказались дама похожая на луковицу — донна Жизель. И самый пожилой из лекарей — мейстер Кастус. Последним вызвали меня, я постарался им объяснить, что холера имеет водное происхождение. Зараза попадает с водой в тонкий кишечник и вызывает лихорадку, рвоту и понос, в результате которых происходит обезвоживание организма и человек умирает. Выслушав, меня естественно подняли на смех, особенно «коллеги». Только четверо, включая главного советника наместника и управителя, молчали внимательно слушая.

Когда началось совещание, больше похожее на пьяный спор в трактире, чего я только тут не услышал. Были и предложения: что пусть там в нижнем городе и трущобах передохнут, нам же лучше. И такие люди управляют городом! Но проспорив до хрипоты в горле несколько часов, они в итоге приняли план действий. Намеченные мероприятия представляли собой нелегкую и трудоемкую задачу, но все собравшиеся в итоге единогласно поддержали их. В экстремальных, критических ситуациях людям свойственно проявлять свои лучшие качества, которые в спокойные и благополучные моменты обычно глубоко запрятаны. Эти принятые мероприятия включали часть моих советов. Решив, что хуже не будет, если примут простейшие меры массовой профилактики, в виде обеззараживания питьевой воды кипячением, и обязательным мытьем рук и еды. Но больше всего совету в магистрате понравился тот факт, что я работал бесплатно, исцеляя бедняков и нуждающихся. С усмешкой показывая на меня остальным лекарям, они приняли план мероприятий, что все лекари обязаны пока в городе бушует эпидемия работать бесплатно, каждый на своих участках ответственности. Против этого и меня в частности, особенно ярился «коллега» из среднего города. Фонс из коллегии лекарей, тощий долговязый мужик с лысой, чисто выбритой головой, он сверлил меня взглядом, полным злобы и ненависти, которые придавали его худому осунувшемуся лицу с крючковатым носом сходство с горгульей.

В магистрате всех лекарей включая меня, обязали работать пока бушевала болезнь в своеобразных госпиталях. Под которые выделили несколько палаццо, и храмы Всевидящего. Мой участок был палаццо, который закреплен за магистратом в среднем городе, недалеко от ремесленного района. Наша задача была помогать по мере сил и возможностей, ожидая помощь от магов и целителей. Все городские маги, кто был в городе включая наставников академии, тоже работали на износ, но принимали они только костеродных, богатых торговцев, и прочих «нуждающихся». Но этого было категорически мало, переполненный город захлебывался в рвоте и испражнениях. Как назло еще пошел сезон дождей, размывая и разнося заразу. По городу были организованы бригады развозившие мертвых, этим занимались рабы, находившиеся в особо опасной зоне. Их лечили неохотно постольку-поскольку.

Палаццо был переполнен, люди лежали везде, где только была возможность положить больного. Сотни людей, во всех комнатах, в коридорах, даже на кухне и подсобных помещениях. Все они проявляли симптомы холеры, и у половины из них болезнь зашла далеко. За мной закрепили несколько человек, которые помогали мне. Я не мог задерживаться у каждого больше чем на несколько минут, и все равно обход занял часов двадцать. Но не менее я категорически не успевал. Работа была крайне неприятной. Вонь вокруг стояла ужасная, вдохнуть было невозможно. Запах был сродни меткому удару в уже сломанный нос, глаза сразу начинали слезиться. Диарея при холере отличается крайне отвратительным запахом, к которому невозможно привыкнуть. Каждый раз, когда мы подходили к больному, к горлу подступала тошнота. Иногда это приводило-таки к рвоте, после чего позывы к ней становились еще сильнее.

Ко мне неоднократно прибегали посыльные из трущоб спрашивая, что делать. Я лишь объяснял, как именно им готовить лекарство. Прибегали и бандиты посланные старой Велией. Им всем тоже было необходимо было лекарство. Я не мог разорваться и старался как мог, все дни бегая как заведенный. То туда то сюда. Встретил в палаццо и Джино с Энцо, которые пришли за лекарством, заболел дон Агостино. Очень удивились когда узнали меня. Я им объяснил обязательные правила, что нужно делать и дал лекарства, сказав, если будет совсем плохо, то пусть зовут, я приду к ним.

На пятые сутки я уже валился с ног от усталости, когда прибежал Ник проведывая очередной раз. Немного подумав я объявил всем, что мне все равно, мне нужна мыльня и кровать. Я планировал пойти к тетушке Марте, я хотел привести себя в порядок и сидеть не менее получаса в горячей бадье, не экономя мыло. Я хотел хотя бы на время забыть о холере, смыть и стереть с себя осадок последней недели. Тетушка Марта пока грелась мыльня усадила нас за стол на кухне и придирчиво следила за тем, чтобы мы с Николасом исправно жевали, и тыкала нас пальцем в бок или хлопала по голове при всякой нашей попытке сделать паузу и перевести дух. Вовсю работая челюстями, мы исподтишка бросали взгляды на возившихся у очага женщин, надеясь, что хотя бы следующая из вкуснейших лепешек щедро намазанных топленым маслом и медом, окажется последней.

Проспав двенадцать часов я наконец почувствовал себя человеком. Я был чист, сыт и бодр, и был готов вступить в схватку с болезнью с новыми силами. Придя на свой участок я узнал, что прибыла долгожданная помощь, прибыли маги и целители, а так же прибыл орден Искупления. И эти ребята в черных монашеских робах сновали всюду, суя свой длинный нос. Их интересовало абсолютно все, что мы делали и как мы делали, но самое главное их интересовало, что мы обо всем этом думали. И конечно, все тут же вспомнили обо мне, спихнув все ответственность на меня. Мол это все его идея, это он во всем виноват. И главным у этой братии был никто иной как мой старый знакомый — отец экзекутор Нестор.