Страница 37 из 203
Вглядевшись в эти подпирающие небеса ворота, Чу Ваньнин обнаружил, что они украшены искусно вырезанными барельефами, изображающими разные сцены из жизни Пяти Царств. При этом Царство Демонов располагалось выше всех прочих, ниже были призраки, нечисть и люди, а боги из Обители Бессмертных находилась в самом низу. Эти барельефы были великолепны, однако была в них какая-то необъяснимая странность.
- Чувствуется в них нечто странное, правда? - Тасянь-Цзюнь подошел и, встав с ним плечом к плечу, тоже принялся разглядывать барельефы на воротах. - Когда этот достопочтенный увидел их впервые, тоже сразу почувствовал, что с ними что-то не так.
- ...
- Смотрел на них тогда с полчаса, пока не понял, в чем загвоздка.
Он явно не собирался снова тратить полчаса на разглядывание, чтобы Чу Ваньнин сам понял, в чем дело, поэтому продолжил:
- Барельефы на этой двери созданы не из того материала, из которого изготовлены ворота. Они изготовлены и вплавлены в них позже. Это кости небожителей.
Чу Ваньнин резко повернулся к нему.
По озаренному бушующим адским пламенем лицу Тасянь-Цзюня было почти невозможно что-то прочитать:
- Во времена первозданного хаоса, когда боги и демоны сошлись в Великой Битве, Владыка Демонов содрал кожу и вытащил кости у всех пленных небожителей, сделал из них барельефы и украсил ими весь фасад врат в Царство Демонов, - полы одежд императора затрепетали под порывами штормового ветра. - С того дня и до сих пор все живые существа, направляющиеся в мир демонов, своими глазами могут увидеть сколько божеств пленили демоны. Также это ясно демонстрирует всему сущему, что демоны за воротами во веки веков не будут иметь никаких связей с небожителями.
Посмотрев еще какое-то время на это шокирующее своей жестокостью произведение демонического искусства, Тасянь-Цзюнь подытожил:
- Ладно, достаточно, теперь, когда ты знаешь, что мы собираемся сделать, у тебя есть еще какие-то обиды и обвинения?
- Истребить два человеческих мира только ради того, чтобы проложить кому-то дорогу домой, - Чу Ваньнин поднял взгляд на императора. Несмотря на то, что он понимал, что Тасянь-Цзюнь не более чем марионетка в чужих руках, ему не удалось сдержать свое негодование. - Ты правда думаешь, я больше тебя ни в чем не упрекну? Может ты еще надеешься на то, что я похвалю тебя?
Тасянь-Цзюнь собирался что-то ответить, но в этот момент позади них раздался какой-то шум.
Обернувшись, они увидели приближающуюся к ним Му Яньли, которая привела с заднего склона Пика Сышэн многотысячную толпу людей для принесения в жертву. Она никак не ожидала встретить этих двоих здесь, поэтому на миг удивленно замерла, а потом ее взгляд упал на Чу Ваньнина.
- Зачем привел его сюда, - хотя она не отрываясь смотрела на Чу Ваньнина, однако слова ее были обращены к Тасянь-Цзюню. - Не боишься навлечь беду?
- От одного его взгляда ничего не случится. Этот достопочтенный знает, что он задумал, - холодно ответил Тасянь-Цзюнь. - Не беспокойся об этом.
- Это ключевая точка для возвращения прекрасных костяных бабочек на родину. Ты не понимаешь...
Императору не хотелось слушать досужую болтовню этой бабы, поэтому он просто перебил:
- В таком случае, кто из вашей толпы слабаков способен сразиться с ним хотя бы вничью?
Му Яньли поперхнулась словами.
- Рядом с этим достопочтенным сбежать ему будет сложнее, чем из клетки с десятком заклинаний. Этот достопочтенный любезно оказал тебе услугу и на время занял его, а ты все болтаешь и болтаешь. Зачем столько лишних слов?
- Ты!..
- Что? - Тасянь-Цзюнь холодно взглянул на нее исподлобья. - Если не согласна, тогда этот достопочтенный немедленно отправит его обратно и больше вмешиваться не будет. Сама думай, как его удержать. Только не позволяй ему по неосторожности приблизиться к Хуа Биньаню, а то ведь убить его легче легкого.
Сраженная его аргументами Му Яньли надолго потеряла дар речи, когда же она справилась с собой, то предпочла сменить тему и сердито сказала:
- Ладно, закроем этот вопрос. Я достала материал, нужно его использовать. Кроме того, А-Нань захватил еще много людей и пока заточил их на Пике Сышэн. Когда закончишь с текущими делами, срочно возвращайся и приступай к изготовлению новых марионеток.
Сказав это, она с досадой махнула рукавом и ушла, а Тасянь-Цзюнь снова уставился на Чу Ваньнина. Обнажив свои белоснежные зубы, так что стали видны ямочки на его щеках, он сказал:
- А ты и правда везунчик, пришла новая партия материала для работы. Хочешь увидеть, как этот достопочтенный строит мост?
Строительство подвесного моста из принесших себя в жертву живых людей и правда выглядело ужасно, так что после возвращения той же ночью Чу Ваньнину приснился кошмар.
В этом ужасном сне Тасянь-Цзюнь стоял в самом конце Дороги Мученичества, и ноги его наступали на сломанные кости, сердца, внутренности и кишки. У каждого раздавленного им органа был ярко-красный рот, из которого рвался наружу пронзительный плач и стенания.
«Я не хочу умирать...»
«Верни мне жизнь... верни мне мою жизнь...»
Среди этих останков он видел половину лица Сюэ Мэна, глаза Сюэ Чжэнъюна, тело госпожи Ван и руку Хуайцзуя с приметными родинками.
Он изо всех сил бежал к ним и кричал:
- Сюэ Мэн! Глава! Госпожа...
Голос сорвался...
Он увидел, как на фоне кроваво-алого неба Мо Жань медленно повернул голову. Он был одет в старую форму ученика Пика Сышэн и взгляд его был полон нежности и печали:
- Учитель, помоги мне... - сказал он. - Я не хочу умирать, не хочу так... спаси меня...
Внезапно он проснулся. Дыхание сбилось, щеки были мокрыми, исподнее мокрым от холодного пота. Он хотел встать, но его запястья были связаны заклинанием Тасянь-Цзюня, так что он не смог даже пошевелить руками.
В комнате было очень тихо. Он был совсем один. Отмеряя время, вода в водяных часах, медленно, но неумолимо, стекала вниз, словно слезы покойников.
- Эй. Кто-нибудь...
За эти дни его дух пришел в полный упадок, и он похудел до неузнаваемости. Сейчас, когда Чу Ваньнин в полном одиночестве сидел на кровати, накинутое на него одеяло почти не очерчивало контуры его тела.
Воспоминания прошлой жизни, ошибки жизни настоящей, горы трупов и будущее, в котором не осталось места надежде.
Слишком многое легло на его плечи, так что даже его железный внутренний стержень, в итоге, не выдержал и рассыпался в пыль.
Глаза Чу Ваньнина были пусты, сердце билось часто. Его разум начал проясняться. Он медленно выплывал из зыбкой нереальности этого кошмарного сна, но реальность оказалась ненамного лучше. Сейчас Чу Ваньнин выглядел как человек окончательно сломленный и разбитый вдребезги.
- Кто-нибудь...
С трудом ковыляя на старых ногах, в комнату вошел Лю Гун. Сейчас старик выглядел куда более дряхлым, чем помнил Чу Ваньнин. Впрочем, в этом мире прошло уже слишком много времени с тех пор, как он здесь умер в прошлой жизни.
- Образцовому наставнику приснился дурной сон?
Старому слуге хватило одного взгляда, чтобы понять, что у него на сердце. Чу Ваньнин лишь устало кивнул головой.
- Давайте, я сделаю вам горячий имбирный чай...
- Не стоит, - Чу Ваньнин поднял чуть влажные глаза и в сумраке комнаты посмотрел на слугу. - А где Мо Жань? Все еще на Дороге Мученичества?
- ...
- Сколько людей он опять убил?
Помолчав, старик Лю со вздохом сказал:
- Образцовый наставник, не нужно спрашивать.
Капля за каплей утекало время. Снаружи дул ветер и уныло шелестел дождь.
- Старый слуга ничего не знает о магии, но даже ему понятно, что после полного открытия Пространственно-временных Врат Жизни и Смерти, назад пути не будет. В глубине своего сердца образцовый наставник ведь тоже это понимает.