Страница 36 из 203
Чу Ваньнин содрогнулся от ужаса.
- Знаешь, какой длины этот мост? - не дожидаясь его ответа, спокойно продолжил Тасянь-Цзюнь. - Этот достопочтенный убил почти всех в этом мире, пожалуй, оставшихся в живых и десяти тысяч не наберется, однако мост построен чуть больше, чем наполовину... Даже если убить и эти десять тысяч, на оставшуюся часть их все равно не хватит.
Зубы Чу Ваньнина свело от могильного холода:
- Поэтому нужно было открыть Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти?
- Ты как всегда сразу же выбираешь самый худший вариант, - холодно бросил Тасянь-Цзюнь. - Но все верно, нужно было открыть Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти, чтобы получить из другого мира достаточно марионеток Вэйци Чжэньлун и закончить оставшуюся часть дороги.
Дождь превратился в ливень. Не в силах до них добраться, капли барабанили по раскинувшемуся над ними магическому барьеру. Двое замерли друг против друга, карие глаза вглядывались в багрово-черные, и когда раскат грома расколол небеса, Чу Ваньнин в ярости закричал:
- Ты просто сумасшедший!
В пурпурном свете молний Тасянь-Цзюнь лишь чуть холодно ухмыльнулся:
- Этот достопочтенный знал, что ты именно так отреагируешь, - после этих слов император отвел взгляд в сторону. К этому времени запряженная конями повозка приблизилась настолько, что ее уже можно было рассмотреть в деталях.
- Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти, Вэйци Чжэньлун, - Тасянь-Цзюнь сделал паузу, - еще нужна техника Возрождения. Только когда все условия будут соблюдены, можно будет открыть врата в мир демонов, и все они смогут вернуться на родину.
Чу Ваньнина трясло. От гнева и ужаса он не мог выдавить из себя ни слова.
- Должно быть, ты хочешь спросить у меня, а почему обязательно использовать эти три запретных искусства, чтобы Владыка Демонов позволил им вернуться? - равнодушно глядя на приближающуюся повозку, Тасянь-Цзюнь с редким для него добродушием и пониманием продолжил отвечать на незаданные вопросы. - На самом деле, все очень просто. Три запретные техники создал Гоучень Шангун, тем самым продемонстрировав всему миру потрясающие таланты и способности демонов. Однако, в итоге, Гоучень увидел в них источник грядущих бедствий и попросил Фуси запретить их. После этого все свитки с запретными учениями были разорваны на множество частей и рассеяны по всему миру, - он вновь выдержал паузу. - Клан прекрасных костяных бабочек был осужден из-за Гоученя, поэтому, естественно, они должны на деле продемонстрировать свою решимость разорвать с ним все связи. Чтобы получить прощение Владыки Демонов, они обязаны пойти против Гоучень Шангуна и вызвать гнев божественного Фуси.
Их разговор прервал стук копыт и лошадиное ржание. Это пять демонических коней вырвались из алого пламени, накрывшего дорогу мученичества, столкнувшись с дождем и ветром мира людей. Полные достоинства и величия, кони остановились прямо перед мостом.
Черные одежды Тасянь-Цзюня развевались на ветру, когда он вышел вперед и, погладив голый череп демонического рысака, искоса взглянул на Чу Ваньнина:
- Нарушить запрет на использование запретных техник - это прямое неповиновение Гоучень Шангуну и объявление себя заклятым врагом Фуси. Путь, достойный истинных потомков демонов. Все, что задумал Хуа Биньань, делалось ради клана прекрасных костяных бабочек. Теперь Учитель понимает это?
Понимает ли он?
А что тут непонятного? Очевидно, что Ши Минцзин с самого появления на Пике Сышэн скрывал свою истинную личность. В течение стольких лет он старательно избегал разговоров о своих родителях, а если случайно кто-то задевал эту тему, то говорил очень мало, но с такой скорбью в глазах, что было стыдно продолжать его об этом расспрашивать.
В любой лжи всегда есть место для множества неувязок, так что, если в самом деле хочешь что-то скрыть, то молчание - золото, и уж эту простую истину Ши Мэй усвоил слишком хорошо.
Оглядываясь назад, с раннего детства и до зрелых лет, как бы обижен или сильно ранен он не был, Ши Минцзин ни разу не проронил ни единой слезинки...
- Давай, пошли, этот достопочтенный проводит тебя до конца Дороги Мученичества.
Демоническая конная повозка вся была изготовлена из чистого золота и украшена отлитыми из серебра пейзажами Царства Демонов. На месте стыка с оглоблями были вырезаны два портрета. С левой стороны был изображен мужчина с вьющимися усами и выпученными от гнева глазами, держащий в руке угольник[1]. Было сразу заметно, что создавший этот портрет мастер испытывал к изображенному на нем человеку сильную неприязнь, так как и фигура и лицо этого мужчины выглядели так уродливо, что на него было противно даже смотреть. С правой стороны была изображена тучная женщина, которая, скромно потупив взгляд, держала в руке циркуль[1]. Красивым это изображение назвать было сложно, но на эту дурнушку хотя бы можно было смотреть без содрогания.
[1] 矩 jǔ цзюй - [плотничий] угольник или свод правил, но обычно Фуси изображают с таким странным похожим на угольник инструментом в руках, а рядом с ним богиню Нюйву с циркулем.
Но самым неприглядным было то, что перед запряженной в повозку пятеркой демонических рысаков при помощи духовной силы в воздухе были подвешены пять вещей: четыре конечности и окровавленная человеческая голова. Это были искусно вырезанные из дерева подделки, но в озере Цзиньчэн Чу Ваньнин уже видел лицо поддельного Гоучень Шангуна, поэтому легко опознал его.
- В мире демонов все демонические колесницы выглядят именно так, - Тасянь-Цзюнь окинул взглядом искусную подделку в виде головы бога, - ныне и во веки веков так было и будет.
Когда они расположились внутри, вплетенные в сбрую демонических коней колокольчики зазвенели, и повозка тронулась. Удобно устроившись в полулежачем положении, Тасянь-Цзюнь сказал:
- Ты, должно быть, уже догадался, чьи там изображения.
- Фуси и Нюйва.
- Верно, - император рассмеялся, - высокочтимый Отец Демонов люто ненавидел Небесную Обитель бессмертных небожителей и хотел бы, чтобы эти боги всю жизнь тянули его повозку.
- Почему же пощадили Шэньнуна[2]?
[2] 神农 shé
- От Хуа Биньаня я об этом ничего не слышал, но по слухам, по натуре своей Шэньнун был мягким и снисходительным богом. Обычно он не любил ввязываться в распри и войны, да и его отношения с Фуси и Нюйвой были не так уж и близки. Думается мне, что в той войне демонов и небожителей этот старый прохвост почти не участвовал.
Чу Ваньнину больше не хотелось ни о чем говорить. Отвернувшись, он стал смотреть в окно на проносящуюся мимо кроваво-алую Дорогу Мученичества.
Демонические кони были быстры, так что им потребовалось лишь около пятнадцати минут, чтобы довезти их до другого конца этого слишком длинного кровавого моста.
Выйдя из повозки, они ступили на мост из белых костей. В этом месте он заканчивался, и дальше простиралось лишь бескрайнее облачное море и демонические врата, которые оказались в несколько раз больше, чем казалось с Пика Сышэн, не говоря уже о том, что отсюда их можно было рассмотреть в деталях. Врата Мученичества были настолько огромны, что, казалось, соединяли небеса и землю. Посреди дождя и ночи неудержимо бушевало пламя, очерчивая границу демонического мира. Всякий смертный, что стоял перед этим монументальным сооружением, был подобен слабому мотыльку-поденке[3] перед гигантским деревом или маленькому пузырьку пены в бескрайнем море.
[3] 蜉蝣 fúyóu поденка (Ephemeroptera, от др.-греч. ἐφήμερος - длящийся не более дня, однодневный, мимолетный).