Страница 26 из 203
- Цзюгэ? - пробормотал он.
Ему тут же стало не до Сюэ Мэна. Даже не взглянув на него напоследок, Тасянь-Цзюнь мгновенно исчез за завесой дождя. На ходу, подняв два пальца, он призвал Бугуй и, вскочив на него, помчался прямо к Пагоде Тунтянь.
Перед Пагодой Тунтянь бушевало огненное море. Несметное количество превращенных в марионеток Вэйци Чжэньлун лучших заклинателей этого мира сражались против своры нечисти. В эпицентре этой битвы находились двое мужчин, облаченных в белоснежные одеяния.
Одним из них был Хуа Биньань, который, заложив руки за спину, управлял марионетками Вэйци Чжэньлун.
А другим Чу Ваньнин, который с убийственным взглядом играл на гуцине, побуждая нечисть к сражению.
Увидев знакомые, трепещущие на ветру свободные одежды горящей посреди огненного моря ярчайшей звезды ночного неба Юйхэна, Тасянь-Цзюнь неожиданно почувствовал облегчение, ведь Чу Ваньнин все-таки пришел. Однако в следующий миг его захлестнула злость, потому что, хотя Чу Ваньнин и явился, вместо того, чтобы сразу сразиться с ним, он сначала решил разыскать Хуа Биньаня.
Выходит, напрасно он так долго и истово ждал его!
- Что ты там стоишь столбом? - духовная сила Хуа Биньаня никогда не была выдающейся, и сейчас в противостоянии с Чу Ваньнином он полностью полагался на марионеток Вэйци Чжэньлун. Покосившись на Тасянь-Цзюня, он процедил сквозь стиснутые зубы. - Может уже подойдешь и поможешь мне?
Тасянь-Цзюнь почувствовал тупую боль в черепе, но тут же послушно спрыгнул с меча на землю и встал перед Хуа Биньанем, сжав в руке тускло мерцающий длинный меч.
- Уходи, этот достопочтенный прикроет.
С самого начала положение Хуа Биньаня в этом открытом столкновении с Чу Ваньнином было бедственным, а бежать ему было некуда, поэтому, когда Тасянь-Цзюнь вступил в бой, он, безусловно, вздохнул с облегчением.
- Будь очень осторожен, - проинструктировал он его напоследок. - Как справишься с ним, посади под замок. Нельзя допустить, чтобы, вмешавшись в наш великий замысел, он снова все испортил.
После этих слов Хуа Биньань отступил во тьму и словно освобожденный призрак тут же растворился во мраке ночи.
Тасянь-Цзюнь вновь обернулся к человеку с гуцинем:
- Чу Ваньнин, этот достопочтенный знал, что ты не сможешь оставаться безучастным зрителем, однако не ожидал, что сначала ты решишь найти и обезвредить именно его.
- ...
Лицо Чу Ваньнина было безжизненно-бледным, глаза опущены, поэтому он не мог ясно увидеть его эмоции.
- Почему сперва не разыскал этого достопочтенного? А?!
Чу Ваньнин не ответил. На самом деле, в данный момент он походил на труп даже больше мертвого Тасянь-Цзюня. Казалось, что духовное начало уже покинуло тело уважаемого Бессмертного Бэйдоу и лишь поддерживающие его врожденные инстинкты позволили ему предпринять попытку совершить последнее благодеяние для этого бренного мира.
Тасянь-Цзюнь резко взмыл в воздух, чтобы схлестнуться в бою с Чу Ваньнином. Руки императора двигались очень быстро, несмотря на обрушившийся на него в ответ огонь и дождь, прищурив глаза, он смотрел лишь на него:
- Это потому, что ты чувствовал, что не сможешь победить этого достопочтенного?
- ...
Рожденная мечом световая волна столкнулась с духовной силой, исходящей от струн гуциня:
- Потому что не знал, что я сделаю, если встречусь лицом к лицу с Сюэ Мэном?
- ...
Боль все усиливалась, а с ней росла и его злость. Его техника владения мечом была стремительной, свирепая духовная сила потрясала воображение, а после того, как он соединился с духовным ядром образцового наставника Мо, его боевая мощь стала более сокрушительной, чем когда-либо прежде. В один миг он вплотную приблизился к гуциню Чу Ваньнина:
- Или потому что...
Зависть и ревность ядом просачивались сквозь его зубы.
Золотой свет и изумрудное сияние сошлись в поединке, меч безжалостно рубил, а пение Цзюгэ превратилось в вой. По щелчку пальцев Чу Ваньнина его окружил несокрушимый защитный барьер.
Как только меч уперся в защитную стену, окружавший Чу Ваньнина поток духовной силы брызнул искрами во все стороны и яростно зашипел.
Сквозь тонкий слой кружащихся в воздухе яблоневых цветов две пары глаз уставились друг на друга.
- Или все-таки, потому что... - неожиданно зеленое пламя в руке Тасянь-Цзюня ослабло, а когда оно ярко вспыхнуло вновь, свойственное древесной сущности изумрудное сияние внезапно обратилось в алое пламя стихии огня.
Конечно, это был цвет духовной силы образцового наставника Мо.
Чу Ваньнин оцепенел.
Огненное и золотое сияние по-прежнему были переплетены вместе, похожие на огненный ливень искры летели во все стороны. Отделенное защитным барьером по-мужски красивое лицо Тасянь-Цзюня внезапно смягчилось.
- Или это потому, что, Учитель, - глаза, что смотрели на Чу Ваньнина из-под густых ресниц, теперь были наполнены любовью, нежностью и печалью, - ты не сможешь вынести, если тебе придется увидеть мою смерть во второй раз?
«Дон-н-н», - из-за того, что Чу Ваньнин перепутал струну, магический барьер ослаб, и в тот же миг Бугуй яростно обрушился на него.
Не выдержав этого безжалостного удара, золотистый барьер разлетелся на сияющие осколки, обратившиеся парящими в воздухе тенями яблоневых лепестков.
Мощная духовная энергия почти повалила Чу Ваньнина на землю, но прежде чем он упал в грязь, вокруг его талии обвилась рука. Сообразив, что попал в западню, Чу Ваньнин не выдержал и в гневе воскликнул:
- Мо Вэйюй!
Под застилающим небо проливным дождем довольный своим успехом Тасянь-Цзюнь громко расхохотался. Уголки его губ искривились в удовлетворенной усмешке, ведь, несмотря на используемый метод, он все-таки достиг желаемого.
От мягкости и нежности не осталось и следа, и, когда он снова открыл рот, Чу Ваньнин вновь увидел злобно оскаленную морду зверя:
- Отлично. Наконец-то ты готов к разговору.
- ...
Тасянь-Цзюнь обхватил руками его лицо и прижался к нему почти нос к носу, губы к губам:
- Если бы ты так и не проронил ни звука, - мрачно сказал император, - боюсь, этот достопочтенный решил бы, что ты и правда немой.
[1] 痴缠 chīchán чичань - ослепление; одержимость; [накрепко] завязаны узлом; интимная близость; жарг. заниматься сексом.
[2] 风雨 fēngyǔ фэнъюй - ветер и дождь; шторм; метафора невзгод, испытаний и трудностей.
Предупреждение: 18+детальное описание нетрадиционного секса между мужчинами, один из которых оживший мертвец!
Это было не лучшее место для разговора, поэтому, подхватив Чу Ваньнина, Тасянь-Цзюнь со стремительностью штормового ветра и неистовством ливня вернулся во Дворец Ушань. На карнизе, где раньше стоял Сюэ Мэн, уже никого не было. Впрочем, если подумать, такие хитрецы, как братья Мэй, не могли не понимать, когда лучше временно отступить.
Одним пинком Тасянь-Цзюнь настежь распахнул ворота дворца. Окутанные влажным ветром и дождем, они вошли в сухой и теплый главный зал.
Оставленный для Чу Ваньнина светильник уже погас.
Но Тасянь-Цзюня это уже мало волновало: раз уж мотылек сам не бросился в огонь, пусть и без особого желания, он и сам может стать охотящимся пауком и, обхватив жертву четырьмя парами мохнатых лап, принести добычу в свое логово.
Он резко толкнул Чу Ваньнина на кушетку и неспешно сверху донизу осмотрел побледневшего мужчину, взгляд которого был холоднее льда.
Сейчас он чувствовал, что хочет очень много чего ему сказать, и даже открыл рот, но, в конце концов, лишь с деланным безразличием мрачно выплюнул:
- В чем дело? Неужели этот достопочтенный должен стать тем человеком, чтобы ты снова захотел взглянуть на меня?