Страница 25 из 203
Длинные ресницы Сюэ Мэна стали совсем мокрыми от дождя:
- Он и ты - два совершенно разных человека!
- Еб твою мать! Два разных человека?! - со злостью бросил Тасянь-Цзюнь. - Да ты просто притворяешься слепым!
После недавней смерти госпожи Ван эта фраза ударила наотмашь. Злобно выругавшись, Сюэ Мэн зажег магический огонь в своей ладони и обрушил его на императора.
За десять лет даже Сюэ Мэн этого мира так и не смог стать достойным соперником Тасянь-Цзюню, что уж говорить об этом сопляке, что стоял сейчас перед ним.
С каменным лицом Тасянь-Цзюнь легко увернулся от его удара, так что духовное пламя не задело даже волоска на его голове. Более того, он тут же вытянул руку и крепко схватил не успевшего увернуться Сюэ Мэна за предплечье. Прищурив черные с легким фиолетовым отливом глаза, с высоты своего роста он холодно взглянул на него и приказал:
- Эй, двое под карнизом, немедленно покажитесь на глаза этому достопочтенному. Если не поторопитесь, берегитесь, этот достопочтенный ненароком может и раздавить когтистую лапку этого птенчика.
Братья Мэй тут же выскочили из-под карниза. Один держал в руках цитру, у второго был меч.
Увидев их, Тасянь-Цзюнь нисколько не удивился. Окинув их насмешливым взглядом, он с кривой усмешкой сказал:
- Ваш жизненный путь действительно весьма интересен. Неважно, какой это мир, вы всегда безоговорочно поддерживаете Сюэ Мэна.
Естественно, старший брат промолчал, зато младший Мэй Ханьсюэ с улыбкой ответил:
- Ну и что с того? Неужто его императорское величество думает, что все так же как и он хладнокровны, бесчувственны и за добро платят злом?
Эта фраза ударила Тасянь-Цзюня по больному: одно за другим лица Чу Ваньнина, Сюэ Чжэнъюна и Ван Чуцин яркими вспышками промелькнули перед его глазами.
За добро отплатил злом.... хладнокровный и бесчувственный...
Стоя под проливным дождем, он какое-то время молчал, прежде чем все же смог выдавить тень холодной насмешки:
- Вы двое и впрямь не боитесь смерти, - вены вздулись на его руке, когда он, схватив Сюэ Мэна за собранные в пучок волосы, продолжил. - Так или иначе, Сюэ Мэн - младший брат достопочтенного и охраняемый всеми силами дорогой ученик уважаемого Бессмертного Бэйдоу. Вы же двое никак не связаны с этим достопочтенным, не боитесь быть изрубленными в фарш?
Стоило ему упомянуть Чу Ваньнина, и огонь ярости в груди Сюэ Мэна разгорелся с новой силой:
- Тебе хватает наглости упоминать учителя? Мерзкое отродье! Скотина!
- А почему этот достопочтенный не может его упоминать?
С этими словами Тасянь-Цзюнь одной рукой подтянул Сюэ Мэна еще выше и уставился прямо в его мокрое от дождя лицо.
В его памяти вдруг всплыли те разрозненные осколки воспоминаний образцового наставника Мо: остров Фэйхуа в серебристом лунном свете, дождливая ночь в Учане, туман над водой в купальне Мяоинь... и неожиданно ревность, словно сорняк, проросла и буйно разрослась в его сердце.
Холодно и мрачно он проронил:
- Ты говоришь, что этот достопочтенный не может его упоминать.
- ...
- Неужели твой честный и праведный брат так и не сказал тебе, кем ему приходится этот достопочтенный?
Сначала Сюэ Мэн ошеломленно замер, потом уставился на него широко распахнутыми глазами:
- Ты... что за чушь ты несешь...
- Ты же всегда что-то такое подозревал, верно? - Тасянь-Цзюнь вглядывался в его глаза, получая злорадное удовольствие от того, что смог загнать свою добычу в угол. - Из-за твоих отношений с ними обоими, из-за сплетен и слухов, что доходили до тебя.
Сначала Сюэ Мэн одеревенел, а затем его начала бить крупная дрожь.
Его трепет до крайности взволновал и воодушевил Тасянь-Цзюня.
Верно, все именно так. Испачкать и опозорить Чу Ваньнина. Разве в тех воспоминаниях он не видел, что этот проклятый образцовый наставник Мо на людях всегда был максимально почтительным, внимательным и осторожным, опасаясь, что его связь с Чу Ваньнином станет достоянием общественности?
Он просто не может позволить, чтобы этот лицемер получил желаемое.
- Так ты все-таки не знаешь?
- Нет... нет, нет, нет... я не хочу об этом говорить.
- То есть ты все же знаешь?
У Сюэ Мэна от ужаса онемела кожа головы, и кровь застыла в жилах.
- Не говори! - закричал он.
Тасянь-Цзюнь громко расхохотался. Выражение его глаз было не столько злобным, сколько безумным:
- По-видимому, в сердце твоем все видно яснее, чем следы на первом снегу.
- Мо Жань!
- Чу Ваньнин - человек, греющий постель этого достопочтенного.
Внезапно сознание покинуло Сюэ Мэна: вокруг все стало размытым, словно ливень и шквальный ветер исчезли из этого мира, и все звуки замерзли.
Тасянь-Цзюнь уставился в пустые глаза дрожащего Сюэ Мэна. Злорадная радость разрушения захлестнула его. Подхваченный волной этой эйфории, в диком порыве, оскалив зубы и выпустив когти, он продолжил клевать сердце этого невинного юноши:
- В этой жизни и в жизни прошлой твой наставник лежал под этим достопочтенным, - с усмешкой сказал он. - На постоялом дворе в городе Учан, на Пике Сышэн в купальнях Мяоинь, в гостевом флигеле Усадьбы Таобао, мы занимались любовью бесчисленное количество раз, разве ты не догадывался?
Все тело Сюэ Мэна заледенело, огонь во взгляде обратился в серый пепел.
- Да, и еще... - тут он вспомнил одну пикантную деталь из воспоминаний образцового наставника Мо. В его глазах вспыхнул холодный свет ненависти, бледные губы чуть приоткрылись, исторгая яд. - Старший брат, которого ты так выгораживаешь, покусился на честь твоего наставника прямо у тебя на глазах.
- ...
- Помнишь, перед тем, как подняться на гору Цзяо, ты пришел навестить Чу Ваньнина в его комнате. В тот момент, когда ты протянул руку, чтобы пощупать лоб Чу Ваньнина и спросил у него, нет ли у него жара.
Лицо Сюэ Мэна посерело.
Тасянь-Цзюнь же без всякого стеснения со смехом продолжил:
- Мог ли ты вообразить тогда, отчего у Чу Ваньнина такие красные щеки и глаза с поволокой?
- Замолчи!
Естественно, этот яростный крик только еще больше раззадорил Тасянь-Цзюня:
- Потому что там, за занавеской, под одеялом... твой хороший старший брат держал во рту хуй твоего наставника и всласть развлекался с ним.
Лицо Сюэ Мэна то бледнело, то краснело, то становилось почти синего цвета. После того, как оно несколько раз изменило цвет, он вдруг резко отвернулся, пытаясь справиться с тошнотой. Его тело скрутило судорогой, по коже побежали мурашки.
Стоящего напротив него демона в человеческом обличье эта реакция полностью удовлетворила. Он расхохотался и с лихорадочным блеском в глазах продолжил:
- Ну как, все еще думаешь, что твой старший брат отличается от этого достопочтенного? На самом деле он также делал все эти гнусные вещи, просто не рассказывал тебе, а ты-то искренне верил, что он намного...
«Бах!» - его излияния прервал звук взрыва.
Тасянь-Цзюнь резко повернулся и увидел, что на западе ярко полыхает Пагода Тунтянь. В захватившем ее огненном шторме бесчисленное множество материализовавшейся нечисти золотыми кометами стремительно разлетались во все стороны.
- Что происходит?
Как только он задал этот вопрос, вдалеке послышались звуки гуциня. Словно плач феникса, пролившись с небес божественными аккордами, эта музыка заставляла вырвавшуюся на волю нечисть вновь изменяться и, принимая форму, двигаться к тому месту, откуда доносились звуки гуциня. Стоит ли удивляться, что самой храброй и бесстрашной среди этих монстров была нечисть деревянной природы.
Зрачки Тасянь-Цзюня тут же сузились: