Страница 156 из 203
Когда добрейший Сюэ Мэн услышал, что он действительно причинил боль этой хрупкой девушке, то не мог не почувствовать себя виноватым еще больше.
- Так это... - Сюэ Мэн смущенно прикусил губу, - Тогда я попрошу старейшину Таньланя осмотреть вас?
-... В этом нет необходимости. Я не привыкла беспокоить других из-за таких вещей.
Мнение Сюэ Мэна о том, насколько несчастной, но рассудительной она была, стало еще сильнее.
- Тогда вы можете сказать мне, где опухоль? У меня с собой есть кое-какие лекарства, может быть, я смогу применить их?.. Или даже могу немного помассировать, если вы не против?
Мэй Ханьсюэ, глядя на его серьезный вид, все больше и больше задавался вопросом, как этот человек может быть настолько милым. Он использовал все свои силы только для того, чтобы не рассмеяться, и просто промолчать, опасаясь того, что, как только он откроет рот, то не сможет удержаться от того, чтобы хлопнуть себя по ноге и разразиться громким хохотом.
Итак, в глазах Сюэ Мэна Мэй Ханьсюэ превратился в девушку с дрожащими поджатыми губами и глазами, полными слез, неспособную вымолвить и слова.
Девушка смотрела на него, и чем сильнее она поджимала губы, тем более странным становилось выражение ее лица.
В конце концов, она склонила голову и сказала, слегка откашлявшись:
- Если вы дотронетесь до опухоли, она может стать еще больше.
Сюэ Мэн:
- ..? А? У меня рука ядовитая?
- ... нет.
- Тогда все будет хорошо.
Изначально Мэй Ханьсюэ разглядывал эротические рисунки Мо Жаня, добавьте к той естественной реакции, то, что кто трется об него, и вам не потребуется никаких дополнительных объяснений того, что происходит. Но когда он смотрел на чистого, невинного Сюэ Мэна, зудящее желание подразнить его становилось все сильнее и сильнее. Он хотел увидеть, как Сюэ Мэн в ужасе убегает, или кричал и яростно ругается.
Размышляя об этом, его глаза загорелись очаровательным блеском и, казалось, лучились каким-то ярким светом. Растянув губы в улыбке, он сказал:
- Тогда... если вы действительно хотите мне помочь, это возможно, но я должна кое-что прояснить для вас...
В этот момент кто-то настойчиво постучал в дверь библиотеки.
Мэй Ханьсюэ поднял брови и закрыл рот.
Сюэ Мэн повернул голову и увидел старейшину Сюаньцзи в синих одеждах, стоящего в дверном проеме и стучащего пальцами о дверной косяк.
- Глава Ордена, - пока Сюаньцзи говорил это, то увидел Мэй Ханьсюэ позади Сюэ Мэна и улыбнулся, - О, барышня Шоу-Хоу тоже здесь.
Мэй Ханьсюэ улыбнулся и кивнул.
- Да, мне нужно было кое-что обсудить с ней, - Сюэ Мэн, не подозревая, насколько опасным было его положение только что, высокомерно спросил, - Что случилось?
Старейшина Сюаньцзи сказал:
- Докладываю. Мэй Ханьсюэ из Дворца Тасюэ нанес нам внезапный визит. Он сказал, что у него к вам срочное дело и сейчас ожидает в зале Даньсинь.
Улыбка Мэй Ханьсюэ застыла.
Сюэ Мэн и Мэй Ханьсюэ уже давно не виделись.
Мэй Ханьсюэ можно было отнести к тому типу людей, кто никогда не искал встречи без какой-либо причины. Во время битвы у пространственно-временного разлома мир узнал о том, что под одной личностью скрывались два брата. Теперь весь мир совершенствования знал, что в царстве смертных есть двое совершенствующихся Мэй, и те заклинательницы, чьи сердца разбил младший брат, вдруг сосредоточились на старшем.
Они думали, что Мэй Ханьсюэ-старший, красивый и уравновешенный, не замеченный в беспорядочных романтических связях - прекрасная замена Мэй Ханьсюэ-младшему. Одна за другой они отказывались от желания иметь мужей из других семей, только бы переспать с братцем Мэй.
Мэй Ханьсюэ так яростно преследовали, что последние два года он почти не появлялся на публике.
В последний раз, когда они с Сюэ Мэном виделись, это было по просьбе Башни Мингюэ, пославшей его передать Сюэ Мэну коробку высококачественного снежного лотоса с Тянь-Шань. Тогда, по прибытии, он случайно наткнулся на новую Главу Палаты Цзяндун, которая приехала на Пик Сышэн, чтобы засвидетельствовать свое почтение Сюэ Мэну.
Новой Главой Палаты Цзяндун была Хуа Жовэй.
Хоть она и была Главой духовной школы, но никак не могла сравниться с героической Е Ванси, любящей и добродетельной госпожой Ван или величественной госпожой Жон. Она была исключением, «затуманившим взор» всем старейшинам Палаты и, таким образом, избранной на свою нынешнюю должность после смерти прежнего Главы Хуан Сяоюэ.
Самым невероятным в ней было то, что она сумела оградить двенадцать старейшин Палаты Цзяндун от слухов о ее «подвигах», о которых знала вся общественность. Более того, каждый из этих двенадцати древних черепах крепко держал головы в своих панцирях, и ни один из них не знал всей правды о происходящем. Даже если бы слухи дошли до их ушей, как только Хуа Жовэй начала бы плакать, эти двенадцать старейшин поднялись бы и в негодовании и возмущенно воскликнули:
- Вэйвэй чиста! Она не такая, как те кокетливые шлюхи на улице! Никому из вас не позволено распространять о ней слухи!
Мэй Ханьсюэ думал, что эта женщина действительно странная, и ей следует посоревноваться с его братом за звание того, кто из них больший дегенерат.
К сожалению, хотя он имел четкое представление о том, что за человек Хуа Жовэй, Сюэ Мэн всего этого не знал.
Сюэ Мэн не любил слушать сплетни. Были времена, когда он с юмором относился к ним, но как-то, услышав восемнадцать различных рассказов подряд о «подвигах» Чу Ваньнина и Мо Вэйюя во время их уединения, Сюэ Мэн разозлился и заявил, что на Пике Сышэн больше никто не имеет права распространять подобные сплетни. Так и вышло, что он и не слышал ни слова о кокетливых похождениях Хуа Жовэй и ее привычке использовать мужчин.
Поэтому, когда Мэй Ханьсюэ явился передать коробку со снежным лотосом, то одарил холодным взглядом Хуа Жовэй, изо всех сил пытающуюся подлизаться к Главе Ордена Сюэ.
«Старший братец Цзымин, эта Глава тебя просто обожает!»
«Старший братец Цзымин, могу я потрогать твою броню? Она такая блестящая!»
«Старший братец Цзымин, Вэйвэй думает, что ты очень невероятный. Ты так молод, а уже отвечаешь за весь Нижний мир совершенствования, ты должно быть очень усердно работаешь!»
Хотя Сюэ Мэн считал все эти вещи довольно банальными, лесть может пройти сквозь самые толстые доспехи, а он был человеком, который любил слушать, как другие поют ему дифирамбы. Будучи восхваляемым Хуа Жовэй в такой сладко-приторной манере, он все равно чувствовал себя немного не в своей тарелке и неловко хихикал.
- ... - Мэй Ханьсюэ больше не мог выносить это зрелище. Он задавался вопросом, насколько у Сюэ Мэна дырявая голова. Он швырнул деревянную коробку со снежным лотосом на стол, заставив Хуа Жовэй подпрыгнуть от неожиданного звука.
Первое, что сделала маленькая красавица после того, как пришла в себя, было то, что она похлопала по своей пухлой груди и бросила кокетливый взгляд на Мэй Ханьсюэ своими светлыми мерцающими глазами:
- Сила рук старшего братца Ханьсюэ действительно велика, какой ты сильный!
Мэй Ханьсюэ посмотрел на нее с ледяным безразличием:
- У меня нет младшей сестры.
Хуа Жовэй, не ожидавшая, что кто-то так безразлично отреагирует на ее комплимент, стала заикаться от смущения:
- Я, я просто пошутила.
- Да. Вижу, что ты шутница.
Хуа Жовэй:
- ...
Сюэ Мэн больше не мог это терпеть.
- Ладно, хватит уже. Глава Ордена Хуа здесь гость. И она только что сказала мне, что после битвы у пространственно-временного разлома ей было откровение, и она поняла, что то, что ее Палата Цзяндун делала раньше, было неправильно. И сейчас она приехал сюда специально, чтобы наладить отношения с Пиком Сышэн. Не так ли, Глава Хуа?