Страница 143 из 203
- Ответь мне! Почему ты предал Учителя!
- Эй, Сюэ Мэн, разве ты уже забыл свои слова? До того, как заклинание изменения внешнего вида было разрушено, ты говорил, что он был несправедлив к этому достопочтенному, что он Чэнь Шимей от мира совершенствования наравне с Цзян Си. Ты сам все это сказал.
- Это потому, что ты все вырвал из контекста! - сердито возразил Сюэ Мэн, - Что за «оставил его дома одного», когда ясно, что в этот момент ты уже... уже...
Он уже превратился в плывущий по ветру пепел... ради них и ради мира смертных.
Даже если их недопонимание было улажено, и вся история со всеми деталями открылась, эта часть их прошлого для Сюэ Мэна и Тасянь-Цзюня была самой деликатной, которой ни один из них не хотел касаться.
Тасянь-Цзюнь уставился на него:
- Не говори этого.
- Я и не собирался.
Они глядели друг на друга еще какое-то время, а потом Сюэ Мэн сказал:
- В любом случае, я никогда не поверю, что Учитель может кого-то предать. Ты выдумал человека, о котором говорил, что он занял твое место!
- Этот достопочтенный не выдумал!
- Тогда кто это?
- Это лицемер уважаемый наставник Мо!
- Ты... - внезапно у Сюэ Мэна пропал голос, и он потерял способность связно мыслить. После долгого ступора он, наконец, пришел в себя, хлопнул обеими руками по столу, встал и яростно закричал:
- Ты ненормальный! Я потратил столько времени, выслушивая тебя, и искренне желая помочь, а, оказалось, что ты костерил себя! Ты ревнуешь сам к себе, ты больной! Ты, ты ... ты заслуживаешь того, чтобы отправиться на лечение к Гуюэе!!! Может мне назначить тебе встречу с Цзян Си? Я могу сэкономить тебе деньги, назвав свое имя!!!
- Да? - Тасянь-Цзюнь был тем человеком, кого особенно интересовали некоторые темы. Он вопросительно вскинул голову и, не размениваясь на наводящие вопросы, спросил прямо:
- Подожди, а почему я могу сэкономить, назвав твое имя?
- Я...
Тасянь-Цзюнь прищурился:
- С каких это пор у тебя такие хорошие отношения с Цзян Ечэнем?
- Я, я ...
Сюэ Мэн все повторял свое «я», но так и не смог внятно ответить.
Если бы мы говорили о вещах, которые Тасянь-Цзюнь, проживший две жизни, все еще не знает, единственное, что представляло секрет, это тайна рождения Сюэ Мэна. Тот факт, что Цзян Си был отцом Сюэ Мэна, был тщательно охраняемым секретом мадам Ван. После смерти мадам Ван и Сюэ Чжэнъюна, только отец и сын знали обо всем, все остальные даже не догадывались.
Тасянь-Цзюнь, естественно, не мог понять истинную природу отношений между Сюэ Мэном и Цзян Си. Он наблюдал, как лицо Сюэ Мэна меняет цвет с белого на красный, с красного на зеленый, пока, наконец, он не стал выглядеть так, будто насильно сдерживает себя, чтобы не проговориться. Вдруг в его голове будто промелькнула вспышка, и он мгновенно обрел божественное просветление о том, что происходит.
- А! Может быть...
Все сходится!
Сам Тасянь-Цзюнь предпочитал холодный тип мужчин постарше, таких как Чу Ваньнин, и думал, что у других мужчин должен быть похожий вкус. Так внезапно его мысли потекли совсем не туда. Он посмотрел на Сюэ Мэна с совершенно новым уровнем уважения. Это трогало струны его души, кто бы мог знать...
- Не нужно ничего говорить, - Тасянь-Цзюнь вдруг растерял всю свою враждебность. Он встал, принял героическую позу, наполнил чашу вином и осушил ее залпом. Затем он перевернул пустую чашу и принялся хвалить:
- Ах, Сюэ Мэн, ученик, который отсутствовал три дня, эм ... кхе-кхе, у меня совершенно новый уровень уважения к тебе! Ты сделал это! Этот достопочтенный поздравляет тебя! [идиома «На ученика, который отсутствовал три дня, нужно взглянуть по-новому»]
Сюэ Мэн:
- ???
Надо сказать, что Сюэ Мэн мало общался с личностью Тасянь-Цзюня. Он привык иметь дело непосредственно со своим двоюродным братом, уважаемым наставником Мо, и поэтому не осознавал очень важный момент: когда разговариваешь с Тасянь-Цзюнем, фраза «сделал это» часто имеет не тот смысл, о котором думают нормальные люди.
Сюэ Мэн, как в тумане, наливал себе одну чашу вина за другой, и не понимал хвалебных фраз Тасянь-Цзюня «Брат, ты действительно сделал это», или его «Поздравляю!».
Он смутно ощутил, как Тасянь-Цзюнь подошел к нему ближе и спросил:
- Эй, и как ты себя ощущаешь? Хорошо? Достаточно ли крепко...
Сюэ Мэн подумал, что он говорит о вине, и пробормотал:
- Почему же недостаточно... Я только не могу ...
У него кружилась голова, и его все больше и больше начало подташнивать. Мо Жань, эта собака, буквально залил Шао Даоцзы* ему в глотку. [очень крепкий алкогольный напиток]
Так не пойдет, он пожалуется Учителю...
Пошатываясь, он поплелся к комнате Чу Ваньнина, но его остановил Тасянь-Цзюнь. Сюэ Мэн тупо уставился на него, недоумевая, почему Тасянь-Цзюнь вдруг стал вести себя так воодушевленно. Он неразборчиво произнес:
- Ч-что ты делаешь?
Тасянь-Цзюнь схватил Сюэ Мэна и приподнял бровь:
- Познать себя можно через вино, но и тысячи чаш будет мало. Нам так сложно улучить момент, чтобы поболтать, так чего же ты стесняешься? Знаешь, этот достопочтенный, долгое время думал, что ни одна девушка не сможет вынести твой характер. Ты, наконец, осознал эту простую вещь. Послушай гэгэ...
Сюэ Мэн едва мог стоять, его лицо позеленело:
- Отпусти, я... я хочу...
Тасянь-Цзюня совершенно не волновало, чего он хотел.
Он только чувствовал, что для Сюэ Мэна понимание подобных вещей редкость. Этот диди, наконец, учился у него и понял, что иметь под собой в постели более старшего совершенствующегося - величайшее удовольствие в этом мире. [гэгэ - здесь старший брат; диди - младший брат]
Сначала гэгэ побалует Юхэна Ночного Неба, уважаемого наставника Чу.
А потом диди возьмет Ночную Благоухающую Поллию, Цзян Ечэня.
Как чудесно!
Вернувшись домой, он хотел написать особую книгу об их героических братских подвигах и, приставив нож к шее книготорговца, потребовать, чтобы ее напечатали десятимиллионным тиражом и распространили по всему миру совершенствования.
Благодаря этому он снова станет богатым!
Поэтому Тасянь-Цзюнь радостно сказал:
- Этот достопочтенный сделал довольно много исследований на этом поприще. Поскольку ты диди этого достопочтенного, то, пожалуй, могу дать тебе несколько уроков...
- Отпусти... Я хочу...
- Этот достопочтенный знает, что ты хочешь, но твои физические возможности не так хороши, как у этого достопочтенного, так что не бери на себя слишком много. Ключ ко всему - твое мастерство. Естественно, мастерство этого почтенного исключительно...
- Буээээ! - звук сильной рвоты прервал непрекращающуюся саморекламу Тасянь-Цзюня.
Когда-то Сюэ Цзымина вырвало на лицо прекрасного старшего Мэй Ханьсюэ, теперь его вырвало на невероятно красивое лицо прекрасной костяной бабочки, императора мира совершенствования.
- ... ...
Лицо Тасянь-Цзюня вдруг потемнело.
- Сюэ Мэн! Как ты посмел блевануть на одежду этого почтенного! Этот достопочтенный вынужден был спуститься с горы и целый день колоть дрова, чтобы заработать достаточно денег, чтобы купить это. Блядь!
В ответ Сюэ Мэн закатил глаза и его снова обильно вывернуло:
- Бууээээээ!
Тасянь-Цзюнь чувствовал, что еще никогда в жизни с ним не поступали так несправедливо. Даже спуски с горы, чтобы помогать засеивать поля, рубить дрова, закалывать свиней и присматривать за детьми, не сравнятся с этим.
Работа, за которую он брался, чтобы заработать себе секретные карманные деньги, была тайной, и делал он ее только используя псевдоним «уважаемый мастер Гоу». [беспечный/небрежный, произносится так же как слово «собака»]