Страница 142 из 203
Глава 330. [Экстра] Свидание Сюэ Мэна вслепую со своенравной молодой леди - V
Хозяйку гостиницы, Ши Лунся, не интересовали деньги, она продолжала сердито на них смотреть и громко повторила свои предыдущие слова:
- Ни у кого из вас нет ни стыда, ни совести!!!
- Эй, ты...
Сюэ Мэн оттолкнул Тасянь-Цзюня и смущенно сделал несколько шагов вперед. Он сказал хозяйке:
- Пожилая госпожа, мне искренне жаль. У меня довольно вспыльчивый характер, я временно потерял контроль над собой и уничтожил так много ваших стульев, столов и комнат, а также проделал несколько дыр в вашей крыше. Я искренне извиняюсь, мы возместим вам ущерб надлежащим образом. Это вас устроит?
Сказав это, он обернулся и посмотрел на Чу Ваньнина:
- Учитель, как думаете, этого будет достаточно?
Чу Ваньнин еще не успел ответить, а маленькая старушка стукнула по полу костылем и снова яростно сказала:
- Ни стыда...
- Нет у нас стыда, - прервал ее Тасянь-Цзюнь, закатил глаза и нетерпеливо сказал, - Эй, пожилая госпожа, чего именно ты еще хочешь? Мы пообещали все компенсировать, мы извинились, а ты все равно продолжаешь «ни стыда, ни совести». Ты говоришь, что у этого достопочтенного нет стыда, этот достопочтенный не будет жаловаться, ты говоришь, что у Сюэ Мэна тоже нет стыда, этот достопочтенный не станет спорить. Но ты зашла так далеко, разве ты не знаешь, кто он?
Сказав это, он притянул Чу Ваньнина к себе.
- Ты что слепая?
Чу Ваньнин тряхнул рукавами, желая вырваться из хватки Тасянь-Цзюня, нахмурил свои, похожие на мечи, брови и сердито сказал:
- Отпусти.
- Этот достопочтенный не отпустит, - Тасянь-Цзюнь не только не отпустил его, но и, хмыкнув, притянул его еще ближе, так, что они буквально слиплись. Он протянул руку и зажал подбородок Чу Ваньнина, облизнул губы и тихо сказал:
- Ты ведешь себя как избалованный ребенок.
Сюэ Мэн:
- ...
Чу Ваньнин:
- ... Умереть захотел?!
Старушка, похоже, не купилась на рассказ о спасителе-бессмертном и продолжала стучать по полу костылем, бормоча:
- Воистину, никакого стыда и совести!
Все переглянулись. На этот раз даже Чу Ваньнин не знал, как им с ней разговаривать.
Пока эти трое выдающихся прославленных совершенствующихся были зажаты в темном углу второго этажа гостиницы, не имея возможности выбраться, и, по словам седой, морщинистой старушки, были слишком слабы даже для того, чтобы связать курицу, внезапно раздался скрип шагов, послышавшихся от лестницы. Девочка-подросток взбежала наверх, взяла хозяйку гостиницы за руку и, повернув к ним голову, сказала:
- Простите, простите! Моя бабушка не слышит и плохо видит, поэтому она действительно не знает, что происходит вокруг. Она не узнает вас и не знает, кто вы.
Сюэ Мэн вздохнул и сказал:
- Неудивительно, вот почему...
Тасянь-Цзюнь был озадачен. Он неловко закашлялся и тихо сказал:
- Тогда почему она не сказала нам раньше...
- Аа? - девочка смущенно моргнула. - Обычно, когда бабушка с кем-то разговаривает, она говорит им это с самого начала.
- Что она говорит?
- Я глухая и слепая, пожилая женщина.
Чу Ваньнин:
- ...
Сюэ Мэн:
- ...
Тасянь-Цзюнь:
- А кто подумал, что ее зовут «Ши Лунся»? [на китайском фраза «я глухая и слепая» произносится как «Ши Лун Ся»]
Сюэ Мэн сердито сказал:
- Разве это был не ты, собака?
Поскольку они разгромили гостиницу старушки и не смогли найти плотника, который мог бы ее починить, а на улице уже становилось темно и, казалось, что в любой момент может начаться дождь, троица решила остаться здесь и сделать необходимый экстренный ремонт до начала непогоды.
Из них троих один был мастером механической брони, другой привык к тяжелой жизни с детства, а Сюэ Мэн часто помогал Сюэ Чжэнъюну. Вместе они занялись ремонтом стульев, столов, крыши и всего остального.
Когда была отремонтирована последняя сломанная балка, с громом хлынул проливной дождь, и весь город Учан погрузился в туманную дымку. Внучка хозяйки видела, что дождь был слишком сильным, поэтому сказала им, что они могут остаться до следующего дня, пока не прекратится дождь.
На самом деле, что касалось Чу Ваньнина, ему было несложно открыть портал, чтобы вернуться в горы. Но все же это было немного хлопотно, и прошло очень много времени с тех пор, как они втроем могли отложить все свои дела, чтобы просто вот так провести время вместе.
Дождь не может удержать людей, это может сделать только сердце.
Чу Ваньнин посмотрел на Сюэ Мэна, тревожно оглядел, вздохнул и сказал девочке:
- Тогда мы доставим вам неудобства.
- Это вовсе не проблема! -девочка совершенно точно знала, кто перед ней. Она покраснела от радости и побежала готовить ужин и комнаты.
Атмосфера этой трапезы была довольно щекотливой.
То, что Мо Жань сказал раньше, было правильно. Сейчас им троим, учителю и ученикам, было не ужиться под одной крышей. Хотя Сюэ Мэн отчаянно скучал по ним обоим и отчаянно хотел, чтобы они вернулись в те дни, когда они были неразделимы, как свет и тень. Разбитое окно не сможет снова стать целым, а склеивание его кусков вместе не более, чем акт самообмана. Невозможно сделать вид, будто ничего не произошло, и относиться друг к другу как раньше.
Может ли Сюэ Мэн притвориться, что не знает, какие у них отношения? Конечно, не может.
Поэтому, хотя он и пытался поговорить с Чу Ваньнином, но все еще чувствовал себя неловко. Ощущение было примерно таким же как, когда он узнал о том, что, когда они были в поместье Таобао, и он разговаривал с Чу Ваньнином, в этот момент за занавеской был Мо Жань. Хотя все это было давно в прошлом, и острое ощущение того, что весь его мир разваливается на части, тоже прошло, сейчас, когда он сидит прямо напротив них, он не может не вспоминать тот инцидент, и не может не представлять...
Чу Ваньнин и Мо Жань ...
Его Учитель и его двоюродный брат ...
!!!!
Он искренне хотел знать, не принуждают ли Чу Ваньнина настолько сильно, что он не осмеливается дать отпор. В конце концов, Мо Жань был слишком безрассудным. Он не осмеливался спрашивать, и не осмеливался говорить, поэтому только поглядывал на Чу Ваньнина, желая, но не в состоянии сказать что-либо.
- Учитель...
- Да?
- ... Пожалуйста, съешьте еще мяса.
- Учитель...
- Да?
- ... Пожалуйста, съешьте еще немного мяса.
- Учитель...
- ... ...
- ... Пожалуйста, съешьте еще мяса.
Говорят, что боевой дух пробуждается с первой барабанной дробью, истощается ко второй и выдыхается на третью. Сюэ Мэн чувствовал себя измотанным.
Когда Тасянь-Цзюнь увидел, что Сюэ Цзымин пытается услужить Бессмертном Бэйдоу, он не остановил его, что было совсем не характерно для него. Наоборот, сделал вид будто ему все равно, обгладывал кость и мрачно улыбался.
Трое молча ели за одним столом, пока Чу Ваньнин больше не смог выносить эту странную атмосферу, встал и сказал:
- Я возвращаюсь в свою комнату.
Тасянь-Цзюнь:
- Хорошо, провожать не буду.
Лицо Чу Ваньнина помрачнело, он встал, тряхнув рукавами.
Увидев это, Сюэ Мэн не мог больше сдерживаться и, бросив палочки для еды, сказал:
- Мо Жань!
Тасянь-Цзюнь по-прежнему грыз кость и лениво ответил:
- Что такое, все еще ищешь трах?
- Ты ... - Сюэ Мэн стиснул зубы, - Ты понятия не имеешь, насколько тебе повезло!!!
- Как этот достопочтенный на этот раз тебя обидел? Несравненный Даочжан? [обращение к даосскому монаху]
- ... Что?
- Несравненный негодник Даочжан.
Сюэ Мэн вскочил и попытался задушил Тасянь-Цзюня. Они дрались, как летающая птица и прыгающая собака, пока оба не выдохлись. Разделенные столом, они уставились друг на друга. Сюэ Мэн хлопнул рукой по столу: