Артефактор

— Что я слышу? Два мага испугались малолетки? Вас что, не учили успокаивать горластых и наглых?

Маг поморщился.

— Нас многому учили, но в этот раз появилось нехорошее чувство, что парень и в самом деле представляет опасность — заметив удивлённый взгляд женщины, маг вытянулся — Был приказ доставить, а не приволочь. Как только мы отпустили парня, он сразу успокоился, правда, всю дорогу бурчал разные нехорошие слова. Насколько я понял, его волнуют только деньги за нож.

— Совсем дурак, что ли? — Мужчина только пожал плечами — Ладно, зови Тенасу, она хорошо умеет колоть таких выскочек. Пойдём знакомиться с мальчиком.

Наверное, через час меня отвели в другую комнату. На этот раз классика жанра — камера с маленьким оконцем под потолком, голые обшарпанные стены. Для меня стул почти посередине комнаты. Напротив простой стол, за которым сидела строгая женщина в серой невыразительной форме. И настольная лампа, направленная мне в лицо. Слева у стены сидела ещё одна женщина, прячущаяся в тени. Маг, приведший меня, остался у двери. Ну никакой фантазии у людей, хотя, надо признать, и я на мгновение почувствовал себя неуютно. И почти сразу злость — это что, весь спектакль ради какого-то ножа? Неужели и эти в доле?

А женщина за столом сразу взяла быка за рога.

— Назовите своё имя, род или что там у вас.

— Жаклин Торено Астальном.

Женщина старательно записала, а та, что у стены, словно напряглась.

— Чем занимаетесь?

— Закончил первый курс академии. Факультет артефакторики.

На этот раз женщина у стены точно шумно вздохнула, словно удивилась. Чего это она? Знакомые тоже учатся? А та, что за столом, достала свёрток с моим ножом и развернула.

— Откуда это у вас?

— Наследие предков — коротко ответил я.

— Что значит «наследие»? Поясните.

Я только пожал плечами.

— Перед смертью отец показал мне тайник, где хранились ценности на самый крайний случай. Когда я решил учиться, вскрыл тайник и заплатил за учёбу. Сейчас нужно платить за второй курс, поэтому решил продать нож.

Следачка чуть помедлила.

— Вы знали, что этот нож раньше принадлежал боевому архимагу?

— И что? — Не понял я — Сейчас он принадлежит мне.

— Ваша семья не могла купить этот нож, Жаклин. Такие ножи просто не продаются. Их или воруют, или убивают владельца.

Это куда это она клонит? Дело, что ли, шьёт?

— Чтобы обвинять в воровстве или убийстве, вам для начала придётся назвать имя того самого архимага, которого я обворовал или убил. И даже одним таким предположением вы мне льстите. Надо же — я невольно хмыкнул — студент первокурсник обворовал архимага! Или даже убил. Так и загордиться недолго.

Следачка серьёзно смотрела на меня, и вдруг неожиданно встала женщина, сидевшая у стены. Ничего так, довольно приятная. Откровенно за сорок, но следит за собой. Простое строгое платье, волосы собраны в узел.

— Недавно вы вернулись из экспедиции в Мёртвые земли. Можно предположить, что этот нож вы своровали из общей добычи, и как только вернулись в столицу, поспешили его продать.

Честно говоря, я опешил. Не настолько я известная личность, чтобы обо мне писали в газетах. Следили? Ну, может и так, но так можно узнать имя и прочее, а вот про экспедицию вряд ли. Получается, эта женщина из той службы, что подсовывала мне Герду?

— Предположить, конечно, можно — кивнул я — Как и то, что вы обе в сговоре с этим проходимцем Дюре. Он пообещал вам долю от продажи ножа, вот вы и стараетесь отобрать его у меня, а мне приписать какое-нибудь преступление и отправить подальше.

Следачка аж подскочила.

— Да как ты смеешь, сучонок! — зашипела она — Да я…

Стоявшая женщина сделал едва заметный жест рукой, и следачка сразу заткнулась.

— И всё-таки, связь между возвращением экспедиции и продажей ножа слишком очевидная.

Я только пожал плечами.

— Очевидна связь только между возвращением и необходимостью платить за учёбу. А если вы попросите мага земли посмотреть находки экспедиции и нож, то он вам сразу скажет, что они из разных мест. Там, где работала экспедиция, почву можно назвать суглинком, а этот нож найден в землях, где почти чистый чернозём.

— Ты так хорошо разбираешься в почвах?

— Ну… глину с песком от чернозёма отличу.

Женщина долго молчала, разглядывая меня.

— Почему погибли люди? — вдруг спросила она.

Я насторожился.

— Это вы о чём?

— О твоей экспедиции — взгляд женщины стал жёстким.

— Это вам надо спрашивать у более умных — попробовал я увильнуть.

— Более умные остались в землях — женщина словно обвиняла меня в чём-то.

— Я не такой умный, поэтому старался быть сзади и не лез куда не надо. Так что и сказать мне особо нечего.

Похоже, женщина едва сдержалась, чтобы не выматериться.

— Ты видел как умирали люди?

Я невольно помрачнел.

— Первых пять, когда двое наткнулись на что-то непонятное, а потом их бросились спасать ещё трое. Остальные умирали уже в палатках.

— Почему ты им не помог⁈

Я опешил от такого вопроса, не понимая о чём она говорит.

— Я же не целитель — наконец, сказал я — С больными работали целители, а те, кто остались на ногах, были на подсобных работах. На мне были дрова, вода и прочее по хозяйству.

У женщины вдруг побелели крылья носа.

— Почему ты не помог им в землях? Почему ты вообще допустил их туда?

Вот тут я вообще не понял. Кому я должен был помочь и каким образом? И как я кого-то мог не пустить в земли? Маги специально для этого приехали, тогда получается, что она говорит о гвардейках? Но с какой стати её волнуют именно они, и при чём здесь я? Ну-ка, ну-ка, а ведь женщина своим гневом кого-то напоминает. Худощавость, взгляд, ярость. Точно, командирша гвардеек на неё была похожа и вела себя так же, вспыхивала, когда ей казалось, что что-то делается не так, как ей хочется. Родственница, что ли, а по возрасту, может быть, и дочь? Тогда понятно, почему она так бесится, но почему виноватым решила назначить меня?