Артефактор

— Это жизнь, а не романтическая книжка, в которой герои частенько рыдают, что это именно они во всём виноваты. Если уж вы знаете об экспедиции, то должны знать и то, что я был там на практике в составе группы студентов первокурсников. Не начальником экспедиции, не дипломированным магом, и даже не преподавателем. Ниже меня были только возницы и слуги, так что в сторону гвардеек я мог только смотреть, а на их командира ещё и с поклоном. Так что ваши претензии ко мне вообще непонятны.

Женщина меня словно не слышала, наливаясь яростью.

— Ты должен был её спасти!

Похоже, её переклинило от одного моего вида — дочь погибла, а я живой и рядом. А как бы я её дочь спасал? Эта гордячка смотрела на меня как на мусор, и любой мой совет или подсказку восприняла бы как оскорбление.

— Чтобы спастись, человек должен этого хотеть, должен быть готов подчиняться — и тут я сорвался, чувствуя, что женщина пошла вразнос, и моя смерть лишь вопрос нескольких минут — Вот ТЫ… готова подчиняться… МНЕ⁈ — заорал я.

Лицо женщины пошло пятнами, и я даже испугался, что её сейчас хватит удар. Но взгляд не отвёл, надеясь хоть этим сдержать её. Женщина стояла неподвижно, вперив в меня взгляд, но было полное впечатление, что она сейчас как бурлящий котёл. И рвануть этот котёл может в любой момент.

Медленно тянулись секунды, но вот что-то стало меняться. Сначала разжались кулаки, потом обмякли руки, потом и голова чуть качнулась на занемевшей шее. Вот женщина закрыла глаза, постояла немного, успокаивая дыхание, и через минуту заговорила вполне нормальным голосом.

— Ладно, оставим это пока. Нож мы забираем.

Ну нихрена себе! Это что, государственный грабёж⁈

— Денег дадим, заплатить за учёбу хватит.

Охренеть какая щедрость! Я-то рассчитывал тысяч на семь, а мне дадут только полторы⁈ Начал было открывать рот, чтобы высказать всё, что я об этих уродах думаю, но женщина вдруг уточнила.

— Оплатить три года учёбы.

Три? Ну, тогда как-то более-менее. А женщина продолжила.

— Сейчас тебя отвезут в общежитие, а деньги привезут потом. Если понадобишься, мы тебя найдём.

Это что, типа, пригрозила? Или намекает что я теперь у них на крючке? Ну-ну. Диплом мне не нужен, а из имущества только одежда. В любой момент выйду погулять и исчезну. Королевств и без этого достаточно.

На пороге обернулся, но так и не решил что сказать. До свидания? Нафиг бы мне эти грабители сдались. Прощайте? Слишком самоуверенно. Так что ушёл по-английски, не прощаясь.

В комнате установилась тишина. Женщина за столом настороженно смотрела на стоящую, и та вдруг криво усмехнулась.

— Что, Тенаса, страшно было?

Та кивнула.

— Если честно, то страшно. Думала, всё, здесь и останемся.

— Да, могло и такое случиться — женщина в задумчивости прошлась по комнате.

— Я только не поняла — чего ты вдруг про экспедицию вспомнила и так завелась? Ты же сказала парня про нож крутить и сама же всё поломала.

— Про нож забудь — отмахнулась вторая женщина — Парень готов был зубами грызть за него и явно чувствовал себя уверенно. Может, нож он и не сам нашёл, а что там было у предков, кто теперь спросит. А экспедиция… Недавно наша академия отправляла экспедицию в Мёртвые земли. Парень уже был в разработке, и я своими руками отправила его с этой проклятой экспедицией. А потом ректор академии попросил отправить для сопровождения и отряд гвардии. И я опять же, своими руками, отправила собственную дочь в эту экспедицию с одним лишь заданием — приглядывать как раз за этим парнем. В итоге из двенадцати магов вернулось четверо. Из двадцати двух гвардеек только семеро, а моя дочь осталась там, закопанная как собака рядом с Мёртвыми землями. И вдруг мне попадается эта сволочь, которого волнуют только деньги!

Женщина тяжело задышала, и Тенаса постаралась отвлечь госпожу.

— Мёртвые земли не просто так название получили. Сколько уж там народу сгинуло, никто не скажет. Парень-то здесь при чём?

— Парень? Не знаю, — задумчиво произнесла Высочество — вот только он побывал уже в двух экспедициях в земли, и до сих пор жив. И мысли появились странные после его слов. Как он там сказал? Чтобы спастись, человек должен этого хотеть и должен быть готов подчиняться? Дочь жить хотела, а вот подчиняться категорически не любила.

— Кому? Этому парню? С какой стати?

— Вот именно, — кивнула Высочество — а значит, парень за неё ответственность нести не захотел.

— И что? Листера была взрослая самостоятельная женщина. Уж она-то точно могла постоять за себя.

— Могла, — снова кивнула Высочество — только в землях это значения не имеет — она снова постояла в задумчивости — А мне вот вспоминается, что в астерийской экспедиции в последние дни в свободный поиск ушла группа, в которой были магиня, капитан гвардии, две гвардейки и этот самый парень, который тогда был слугой магини. И все вернулись живыми, да ещё и полные сумки добычи привезли.

— Повезло! Или магиня оказалась очень хорошей? — подала голос Тенаса.

— Может быть, — снова кивнула Высочество — только после слов парня я начинаю думать, что все эти женщины честно признались, что хотят жить, и ещё более честно сказали, что готовы подчиняться этому парню.

— Так он же тогда был слугой!

— Вот именно, Тенаса, вот именно. И подозреваю, что эти женщины знали какой-то секрет о парне, и доверяли ему больше чем себе. А это… это может значить очень много и что угодно. Мы тоже отправили экспедицию, тоже отправили гвардию, но с мнением парня никто считаться не собирался, и получилось очень плохо… Кстати, наш агент старалась быть поближе к парню, доверилась ему и осталась жива. Значит… Следующий раз, если он будет, парень пойдёт только в составе маленького отряда, в котором его будут слушаться беспрекословно. Какая-нибудь авантюра, в которой он станет главным. Или не главным, но чтобы с его мнением считались.

— И всё это ты строишь на одной лишь фразе?

— Да, Тенаса, всего лишь одной, но какой! Парень почувствовал, что терять уже нечего, вот и открылся. Кто из наших знакомых посмел бы сказать мне подобное?

Тенаса хмыкнула.

— Да, пожалуй, никто.

— Даже понимая, что сейчас он погибнет?

— Тем более. Несколько человек приготовились бы к бою, а остальные ползали бы на коленях, вымаливая прощение.