Баламут - 4

— В сауну не пущу, так что можете рассчитывать только на хамам.

— А у вас есть и хамам⁈ — хором спросили близняшки, получили четыре утвердительных ответа и радостно пообещали, что будут готовы «от силы минут через десять».

Я оставил с ними Ларису, а сам в компании Даши и Маши отправился организовывать правильный отдых. В процессе узнал очень много нового о том, чем можно кормить и поить беременных, так что через четверть часа со спокойной совестью встретил девчат на пороге кейфа, подождал, пока они навестят пештемаль и проводил в харарет…

…Первые признаки того, что сестры созрели для серьезного разговора, заметил на втором часу расслабления в кейфе, когда Женя, уговорив третью чашку чая, вдруг уперлась невидящим взглядом в противоположную стену помещения и на долю секунды перестала изображать абсолютное счастье. Где-то минут через пять-семь почти так же «пробило» и Катю. Хельга, обратившая внимание только на вторую «потерю лица», решила, что мешает, и придумала причину, чтобы свалить. Но попытка ее озвучить была пресечена сразу двумя виноватыми вздохами:

— Маш, останься — раз Рат тебе доверяет, значит, и нам от тебя скрывать нечего…

— Мы просто все никак не решим, с чего начать…

— Начните с самого начала… — буркнула Язва и, как ни странно, была услышана. Евгенией:

— Тогда начнем с наших обручений. Вернее, с влиятельности нашего рода на тот момент времени. Хотя нет, лучше начать с прошлой весны: тогда, при правлении Мстислава Четвертого Нелюбины считались самым влиятельным родом Империи. Само собой, за исключением Долгоруких. Соответственно, мы с Катей, по сути, воспитывавшиеся вместе с Владиславом Мстиславовичем и Яриной, считались одними из самых завидных невест страны. В общем, сосватали нас еще в этот период. А после восшествия на престол осиротевшего Владислава додавили деда, так как были уверены, что «молодой и неопытный» Император обязательно обопрется на нас, Нелюбиных, а значит, позволит опосредованно влиять на свои решения и тем, кто успеет подмять «подруг его детства».

— У-у-у… — насмешливо протянула Даша, в разы лучше всех нас, вместе взятых, представлявшая последствия такой наивности.

— Угу… — подтвердила Екатерина. — Государь начал подбирать команду под себя еще до коронации. Причем давал кандидатам, выбранным без чьих-либо подсказок, один-единственный шанс. Тех, кто жаждал служить Империи не за страх, а за совесть, приближал, выделял некий сектор ответственности и продолжал проверять на излом. А любителей въезжать в рай на чужом горбу наказывал пропорционально проявленной жадности, эгоизму, честолюбию и тэдэ. Нам с Женей было не до этих танцев вокруг трона, поэтому о маневрах новых родичей, сильно переоценивших нашу значимость для Долгорукого, мы узнали только в ноябре, когда вдруг оказались виноватыми в крахе всех далеко идущих планов своих свекров. А в конце декабря на те же самые грабли вдруг наступил и наш дед, и его фактическая опала окончательно обесценила наше «приобретение».

— И вас начали гнобить, верно? — хмуро спросила Лара.

Как я понял из дальнейших объяснений, гнобить девчат начали только в середине января, когда перепробовали все теоретически возможные варианты их использования в качестве дополнительной ступеньки к подножию трона и не добились ровным счетом ничего. А за следующий месяц перешли от ничем необоснованной холодности, мелких придирок и завуалированных намеков на бесполезность к прямым оскорблениям. Что интересно, если в самом начале травли девочек еще поддерживали мужья, то за последние недели полторы-две последние превратились из защитников в самых активных обидчиков!

Естественно, мы возмутились и спросили, как ко всему этому отнесся глава рода Нелюбиных. На что получили два убийственных ответа:

— Никак!

— Падение влиятельности рода активизировало его врагов. Так что деду не до нас — он пытается удержать расползающееся «одеяло» экономических связей и не готов идти на конфронтацию еще с двумя достаточно сильными родами.

Дослушав последнее утверждение, Шахова, лежавшая рядом с Евгенией и считывавшая ее эмоции щупом, поймала мой взгляд и отпальцевала фразу, взбесившую до невозможности:

«Они в разы преуменьшают масштаб имеющихся проблем, чтобы мы не вздумали вмешиваться…»

А пальцовка Бестии, отслеживавшей эмоции Кати, вообще переключила в боевой режим:

«Не лжет. Но о самом неприятном не говорит. Мало того, при любом упоминании мужа чувствует отчаяние или страх и неосознанно тянется рукой к животу, пытаясь его прикрыть!»

Я закрыл глаза, задержал дыхание где-то на полминуты, затем медленно выдохнул и преувеличенно спокойно уставился на близняшек:

— Девчат, мне нужен честный ответ на один-единственный вопрос…

— Задавай! — не задумываясь, сказала Женя, а ее сестра промолчала. Тем не менее, вопрос я все-таки задал:

— На вас руку уже подымали?

Как ни странно, кивнули обе. Только первая сделала это, глядя мне в глаза, а вторая зябко поежилась, опустила взгляд и шевельнула рукой так, как описала Долгорукая!

Бестия пошла красными пятнами, на автомате обновила все усиления и, вне всякого сомнения, проверила плетения, вывешенные в ауре, Хельга метнулась к близняшкам и приложила их просветлением, чтобы возможный нервный срыв не вышел боком, а Язва приподнялась на локте и требовательно уставилась мне в глаза. Ее-то я и загрузил. Сразу после того, как представил дальнейшую «семейную жизнь» близняшек и просчитал наиболее вероятные последствия нескольких вариантов своего вмешательства:

— Лар, солнце, найди-ка мне, пожалуйста, прямые контакты этих уродов.

— Пять минут! — отозвалась она, предвкушающе оскалилась и вцепилась в свой комм, а я, выстрелив собой в центр помещения, вытащил из перстня рубашку и пиджак, «оделся», пригладил волосы, поставил первое попавшееся кресло спинкой к ближайшей свободной стене и уставился на Катю с Женей:

— Девчат, записи рукоприкладства есть?

— Может, не сто-…

— Вам. Задали. Вопрос! — отрывисто прорычала Императрица, и девчата сломались:

— Есть…