Страница 32 из 99
А. В. Луначарский
Конрад Фердинанд Мейер
562. Перед нидерландским полотном Художник пишет нежную картину. Откинулся и оглядел любовно. Стучат… «Войдите…» И богач фламандец С тяжелой разодетою девицей Вошли… У той от сочности едва Не лопнут щеки. Шелестит шелками, Блестит цепочками. «Скорее, мастер, Торопимся: один красивый малый, — Шельмец, — увозит от меня дочурку Едва из-под венца. Ее портрет Мне нужен». — «Тотчас, мингер, полминуты, Лишь два мазка». И весело подходят Они к мольберту. На подушках белых Лежит изящная головка. Дремлет, И мастер на венке цветок добавил, Склонившийся ей на чело бутон. «С натуры?» — «Да, мингер, с натуры. Мое дитя… Вчера похоронил. Теперь, мингер, я весь к услугам вашим». 1920 563. Камоэнс Камоэнс, любимец музы, Захворав, лежал в больнице. И в одной с ним был палате Студиозус из Коимбры, Сокращавший болтовнею Скуку дней, ползущих серо. «Сударь и поэт великий, Всё ли правду вы писали? Например, что будто в море, Где-то близ Короманделя, Ваш корабль разбился бурей — Недостойное вас судно — И что будто бы, в бореньи С морем, правою рукою Вы гребли, подняв высоко Над волнами вашу шуйцу И держа в ней ваши песни? Трудно этому поверить. Сударь, я иной порою — Коль влюблен — стихи кропаю, Но когда дойдет до жизни — Я стихи пущу по ветру… Для спасенья жизни милой Нужны, сударь, обе руки». И поэт с улыбкой молвил: «Правда, друг, так поступал я, На житейском бурном море. Против злобы, лжи и козней Защищал существованье Лишь одной моей рукою. А другой моей рукою Над пучиной черной смерти Под лучами бога солнца Я держал Луизиаду. И для вечности созрела Торжествующая песня». 1920Шандор Петефи
564. Собачья песня День, как волчиха, сер, И ветер воет зло, Льет дождь, а вместе с тем И снегу намело. А нам-то что: лежим В тепле у очага, Куда толкнула нас Хозяйская нога. И сыты будем всласть: Хозяин, да и гость, Всего ведь не съедят — Собакам бросят кость. Конечно, иногда Зловеще свистнет хлыст — Ой, больно бьет он! — что ж, Ведь пес не пессимист. За гневом ласки ждем. Вот кликнул нас наш бог, — Как весело лизать Хозяину сапог! <1930> 565. Волчья песня День, как волчиха, сер, И ветер воет зло, Льет дождь, а вместе с тем И снегу намело. Пуста степная ширь: Вот наш унылый дом. Пристанища нам нет, Ни кустика кругом. Снаружи мучит лед И голод изнутри, И так страдаем мы С зари и до зари. А вот и третий враг — Коварный ствол ружья, Окрашен кровью снег, И это кровь моя. И голод, и мороз, И в ребрах злой свинец, И всё ж свободен волк, Глухих степей жилец! <1930>Т. Л. Щепкина-Куперник
Эдмон Ростан
566. <Баллада о поединке>Из героической комедии «Сирано де Бержерак» Сирано (закрывая на минуту глаза) Позвольте… рифмы… так! К услугам вашим я; Баллада началась моя. (Делает то, что говорит в балладе.) Свой фетр бросая грациозно, Спускаю плащ на землю я, Теперь же — появляйся грозно, О шпага верная моя! Мои движенья ловки, пылки, Рука верна и верен глаз. Предупреждаю честно вас, Что попаду в конце посылки! Обмены ударами. Мне жаль вас! Где вам воевать! Зачем вы приняли мой вызов! Куда же вас пошпиговать. Прелестнейший из всех маркизов? Бедро? Иль крылышка кусок? Что подцепить на кончик вилки?.. Так решено — сюда вот, в бок, Я попаду в конце посылки. Вы отступаете… Вот как! Белее полотна вы стали? Мой друг! Какой же вы чудак: Ужель вы так боитесь стали! Куда девался прежний жар? Да вы грустней пустой бутылки! Я отражаю ваш удар И попаду в конце посылки. (Торжественно заявляет) «Посылка»: Молитесь, принц! Конец вас ждет. Ага! У вас дрожат все жилки? Раз… два… пресек… три… финта. (Попадая) Вот! Вальвер пошатывается. Сирано раскланивается. И я попал в конце посылки! 1898