Шайба на вылет

— Позволь мне, — бормочу я, пытаясь заменить его. Черт возьми, я чувствую себя пятнадцатилетним девственником, пальцы которого трясутся. Это безумие. Почему я так нервничаю? Я сосал его член. Я трахал его задницу. Но вот я здесь, руки трясутся, как будто это у меня в первый раз.

Он хватает меня за запястье и держит неподвижно, пристально глядя на меня.

— Позволь мне, — бормочет он.

— Это сложно, — говорю я, думая обо всех слоях одежды, покрывающих меня.

— Джейк...

Я смотрю на него сверху вниз, грудь трепещет от волнения.

— Я знаю, как тебя раздеть, — говорит он с полуулыбкой.

Черт возьми, конечно, знает. Он играл в хоккей двадцать лет. Он мой чертов менеджер по экипировке. Я издаю нервный смешок и киваю.

— Я хочу только одного, — бормочет он, его пальцы распускают шнурки на моих брюках, когда он приподнимается на цыпочки, целуя меня.

Я стону, мои руки сжимают его плечи, когда я позволяю ему раздеть меня. Обе его руки проскальзывают под мои брюки с подкладкой, пальцы цепляются за верхнюю часть моей майки. Он сосет мою нижнюю губу, дразня зубами, когда левой рукой тянет за эластичный пояс, а правой погружается внутрь, чтобы сжать мой твердый член.

Мы оба стонем, мое тело обмякает, когда он медленно проводит кулаком вверх и вниз по моему стволу. Его рука грубая, но мне, блять, все равно. Это Калеб, и он прикасается ко мне, и он целует меня, и я никогда не хочу, чтобы он останавливался.

— Продолжай целовать меня, — выдыхает он у моих губ. — Это все, чего я хочу. Джейк, пожалуйста...

Я хватаю его лицо обеими руками, утопая в поцелуях. Я отдаю ему все, ничего не утаивая. Мой пот высыхает на лице, оставляя соленым вкус наших поцелуев. Я грязный и окровавленный, и если я не сниму этот комплект, я начну чертовски вонять, но мне все равно. Калеб только что сказал поцелуй меня, и никакая сила на земле меня не остановит.

Он мало что может сделать, кроме как работать с моим членом одной рукой, но этого достаточно. Черт возьми, этого достаточно. Я так сильно взвинчен игрой, дракой, этим эмоциональным освобождением, которое длилось десять лет. Калеб мой. Он хочет быть моим.

— Кей, — тяжело дышу я, прерывая наш поцелуй. Мои бедра прижимаются к столу, когда я замираю, его большой палец касается кончика моего члена, размазывая мой преякулят. Я со стоном прикусываю губу, крепко зажмурив глаза. Когда я открываю их, он все еще стоит.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

Его рука все еще на моем члене.

— Джейк...

— Я люблю тебя, — говорю я снова, на этот раз в моем голосе больше уверенности. — Я влюблен в тебя, Кей.

Он вздыхает, его плечи расслабляются, когда он наклоняется, обхватывая мое потное, кровоточащее лицо свободной рукой.

— Наконец-то, блять. Парень не может продержаться так долго.

Мы оба смеемся, наши губы находят друг друга, когда он прижимается, его кулак снова работает с моим членом.

Скрежет дверной ручки - единственное предупреждение, которое мы получаем перед тем, как дверь распахивается.

— Эй, Сэнфорд, ты здесь...

Калеб делает все возможное, чтобы оттолкнуть меня и отступить, его рука выскальзывает из моих штанов. Он не оборачивается, поэтому не может видеть выражение лица Джерри, когда тот стоит в дверях, наблюдая за происходящим.

Он не может, но я могу. Рот старого доброго Джерри широко открывается, как будто он персонаж чертового мультфильма. Смотреть не на что, поскольку мы оба полностью одеты, но есть все, что нужно знать. И черт возьми, но он знает.

— Я... я просто вернусь, — пронзительно кричит он, поворачивается и убегает.

— Джер, подожди! — Калеб зовет. — Черт, — бормочет он. Его взгляд устремляется на меня, в его глазах беспокойство, когда он качает головой. — Он гребаный болтун, Джейк. Он всем расскажет...

— Эй, — успокаиваю я, кладя руку ему на плечо. — Все нормально...

— Это нихуя не нормально, — огрызается он, шлепая меня по руке. — Вся команда будет знать...

— Хорошо.

— Что? — спрашивает он на одном дыхании, широко раскрыв темные глаза.

Я просто пожимаю плечами.

— Мы хотим этого, верно? Мы все хотим рассказать. Ты, я, Рэйч, Марс. Мы хотим стать достоянием общественности. Так что пусть он расскажет ребятам.

— Нет. — Он качает головой. — Нет, мы собирались обнародовать то, что все мы встречаемся с Рэйчел. Мы не будем этого делать, Джейк. Ты не расскажешь. Быть полиаморным будет более чем достаточным кошмаром для рекламы.

Я изучаю его лицо.

— Ты не хочешь, чтобы люди знали о нас?

— Джейк, — вздыхает он, качая головой.

Я очень стараюсь притворяться, что в любом случае буду крутым, но это совершенно не так. Мне нужно, чтобы он хотел меня публично. Я, блять, не могу смириться с мыслью о большем количестве секретов, большем сокрытии. Джейк Комптон совершает каминг-аут. Я би, и я полиаморный, и я никогда не был счастливее в своей жизни. Это должно что-то значить, верно?

— Это твоя работа? — говорю я. — Ты беспокоишься, что они тебя сократят? Мы можем сделать это совершенно открыто. И все в команде уже называют нас ПСЖ. Не похоже, что они будут сильно удивлены, — добавляю я с нервным смешком. — Но... если ты беспокоишься...

— Ты думаешь, я беспокоюсь о себе, — говорит он, прерывая меня. — Джейк, мне похуй на мою работу, или на мою репутацию, или на все это, блять. Я бы ушел прямо сейчас. — Он делает шаг вперед, кладя руки на мои наплечники. — Но ты би всего две секунды. Я не играл в течение многих лет. Это нелегко...

— Но это просто, — говорю я. — Любить тебя, любить Рэйч, это самая легкая вещь, которую я когда-либо делал, Кей. Даже присутствие Марса рядом кажется... правильным. Я прав? Скажи мне, что ты тоже это чувствуешь.

— Конечно, — быстро отвечает он. — Но, Джейк, нам хорошо вместе...

— Это единственное, что имеет значение, — говорю я, прерывая его. — Твое одобрение, твоя любовь, любовь Рэйчел - это единственное, что имеет значение для меня, Калеб.

Он прерывисто дышит, паника все еще пронизывает его черты.

— Кроме того, это не значит, что я объявляю себя би и открыт для всех, — добавляю я. — Я надежно закрыт. На самом деле, я собираюсь стать худшим открытым би-игроком в истории профессионального спорта, потому что моя гомосексуальность начинается и заканчивается тобой. Ты — для меня, Кей. Ты единственный парень для меня. Она моя девушка, и ты мой парень, а Марс — это... Марс, — добавляю я, пожимая плечами. — Пожалуйста, не заставляй меня скрывать. Если я говорю, что готов рискнуть, позволь мне сделать этот выбор.

Калеб отступает назад, качая головой.

— Это так чертовски безумно. Что, черт возьми, мы делаем?

Я опускаю руки к своим хоккейным штанам, застегиваю их и с улыбкой снимаю майку.

— Просто подожди. Я буду любить тебя чертовски сильно, Кей. И я собираюсь произнести это вслух... нравится это хоккейному миру или нет.