Шайба на вылет

94

Джейк

Рэйчел убегает за новичком, и я остаюсь наедине с Калебом. Он стоит, моя кровь на воротнике его рубашки, смотрит на меня так, словно я - ответ на главный вопрос жизни, оставшийся без ответа. Мое сердце колотится со скоростью мили в минуту.

Я только что поцеловал Калеба. Я только что поцеловал мужчину. Я поцеловал своего лучшего друга... перед моей девушкой. И мне это понравилось. Понравилось. Я хочу поцеловать его снова.

Ладно, я официально схожу с ума.

Глаза Калеба расширяются, когда он смотрит, как я выхожу из себя. Он знает меня слишком хорошо. Знает, что я чертов бардак. Он делает шаг назад.

— Джейк, все в порядке...

— Я, черт возьми, не знаю, что я делаю!

— Я знаю, — бормочет он.

Я провожу дрожащими руками по своим потным волосам.

— Я, блять, схожу с ума, Кей.

— Я знаю, — снова говорит он. — Джейк, нет никакой причины...

— Ты мой лучший гребаный друг!

Мой голос звучит странно сдавленно. Боже, я был так уверен, что, когда это наконец произойдет, я отнесусь к этому намного спокойнее. Я бы сказал какую-нибудь дурацкую фразу вроде: Детка, ты можешь управлять моим снаряжением в любое время. Затем я бы подмигнул, просто чтобы рассмешить его, и мы влюбились бы друг в друга... не то чтобы я об этом особо задумывалась.

Вместо этого Калеб отшатывается, глядя на меня, как на загнанное в угол животное, готовое напасть.

— Джейк, мы не обязаны...

— Я хочу большего, — кричу я, спотыкаясь на своих коньках. — Я хочу большего, Кей. Я хочу тебя. Но в тоже время мне чертовски страшно хотеть тебя.

Я тянусь вперед и хлопаю его ладонями по плечам, локти сцеплены. Он не может продолжать отдаляться от меня, но, черт возьми, готов ли я позволить себе приблизиться. Я должен это сказать. Нужно вытащить это, пока оно не съело меня заживо.

— Рэйчел - моя девушка, — говорю я на выдохе, грудь вздымается, как будто я только что пробежал марафон. — Я хочу, чтобы она любила меня, вышла за меня замуж и родила мне много детей-хоккеистов. Но я думаю, что ты мог бы быть моим парнем, Кей. И я никогда не думал, что буду парнем, у которого будет парень, понимаешь, о чем я? Но ты здесь, и ты - это ты, и ты знаешь меня лучше, чем кто-либо, — говорю я, удивленно качая головой. — Возможно, на данный момент ты знаешь меня лучше, чем Эми.

— Возможно, — бормочет он, засовывая руки в карманы, не желая делать шаг ближе или отвечать взаимностью на мое прикосновение.

Я должен продолжать. Я должен вытащить это наружу. Он заслуживает этого. Я пытаюсь придумать правильные слова.

— Я всем говорю, что мой любимый фильм - «Мальчишник в Вегасе», но это не так. Ты знаешь реальный ответ, Кей.

Он издает смешок.

— О боже, правда? «Практическая магия»? Все еще?

— Черт возьми, конечно, это мой любимый фильм! — говорю я, отталкивая его обеими руками. — Эми заставляла меня смотреть его тысячу раз. Это потрясающе. Я хочу этот дом, Кей.

— Я знаю.

— И это единственная причина, по которой я научился подбрасывать блины, — добавляю я. — Девушки сходят с ума по этому дерьму. Для них это как магия киски.

— Я знаю. Я видел тебя в действии, — отвечает он.

— Я не хочу все испортить, — признаюсь я, мой взгляд прикован к нему. Он все еще на расстоянии вытянутой руки, но я боюсь дотронуться до него. Боюсь разрушить это.

Он выдерживает мой взгляд, выражение его лица смягчается.

Меня никогда не привлекали мужчины. Не припомню, чтобы я хоть раз в жизни сидел и думал: эй, этот парень такой красивый, я бы позволил ему обнять меня. Даже глядя на Калеба сейчас, я не теряю чувств от его красоты. Меня не привлекает очарование его рельефных грудных мышц или его причудливого члена с пирсингом.

Черт возьми, я худший любовник на свете, верно? Вот почему я ненавижу ярлыки. Я ненавижу представление. Ожидание. Меня бесит, что я стою здесь и думаю о том, что меня не привлекает мой парень.

Но я такой.

Правда поражает меня, и я чувствую, что все начинается сначала. Меня так влечет к Калебу, что это даже не смешно. Меня просто не привлекает то, как он выглядит. Не поймите меня неправильно, он объективно десятка. Но меня влечет к... нему. Его непоколебимой преданности, его терпению, его чувству юмора. Меня привлекает то, как он притворяется сытым, когда мы идем за суши, чтобы я мог доесть то, что у него на тарелке. Мне нравится, как он настраивает телевизор, чтобы записывать мои любимые кулинарные шоу, когда мы уезжаем на выездные матчи.

— Ничего не должно меняться, Джейк, — говорит он. — Мы можем продолжать также, как и раньше. Мы можем просто быть с Рэйчел, а не друг с другом. У меня нет никаких ожиданий...

— Поцелуй меня снова, — слышу я свой голос.

— Что?

Я выдерживаю его темный взгляд, сердце колотится в моей груди.

— Ты, блять, слышал меня, Кей. Закрой эту дверь. Затем иди сюда и поцелуй меня так, как будто я последний мужчина, которого ты когда-либо поцелуешь до конца своей гребаной счастливой жизни.

Энергия в комнате накаляется на десять центов, когда Кей замирает, как статуя. Все его тело превращается из пассивного в собственническое. Отрывая от меня взгляд, он разворачивается и направляется к двери, закрывая ее с резким щелчком. Звук сотрясает мои кости.

О, это так чертовски правильно.

Но потом он просто стоит, прижав ладонь к деревянной двери, не двигаясь. На краткий миг я теряю самообладание.

Я неправильно его понял. Он этого не хочет. Он не хочет меня. Зачем ему...

Затем он разворачивается, его глаза, как черные угли, когда он пересекает комнату в два шага, обе руки поднимаются, чтобы обхватить мое лицо, когда он тянет меня вниз. Я едва успеваю вдохнуть, как его рот оказывается на моем, и он забирает весь мой воздух в лихорадочном поцелуе.

Я стону, наслаждаясь тем, как его тело прижимается так близко к моему. Этот поцелуй даже лучше, чем первый. Я чувствую его силу с каждым прикосновением его губ, его потребность доминировать, скрытую под поверхностью его железного самоконтроля. Я хочу, чтобы он раскрылся.

Одной рукой сжимая его плечо, я опускаю другую руку между нами и обхватываю его твердый член. Он стонет, прижимаясь бедрами к моей руке. Он ничего не может с собой поделать. Я чувствую отчаянное желание сделать тоже самое.

— Это мое, — рычу я. — Делай с Рэйчел все, что хочешь. Пожалуйста, боже, если ты слушаешь, позволь мне стать свидетелем этого. Позволь мне быть там, — поддразниваю я, мои губы прижимаются ко рту Калеба, разделяя его дыхание. — Но никаких других мужчин. Это мой член, Калеб. Я на нем катаюсь. Я сосу его. Мне похуй. Это мое. Пообещай мне это, и я дам тебе все, что угодно.

Он откидывается назад, глядя мне в глаза, его приоткрытые губы влажны от моих поцелуев. Затем он опускает руки на мои бедра и дергает меня вперед.

— Я хочу всего, Джейк. Каждую частичку тебя.

Мы снова прижимаемся друг к другу, целуясь, как двое мужчин, умирающих от голода. Пока мы целуемся, моя рука проскальзывает под верх его штанов, где едва хватает места, чтобы обхватить его член. У меня нет места, чтобы подергать им, поэтому я просто держусь и сжимаю, позволяя ему двигать бедрами в поисках некоторого трения.

Затем он толкает меня в плечи, заставляя отступить, пока я не ударяюсь бедром о смотровой стол. Я вытаскиваю руку из его штанов, обеими руками хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.

Кей одной рукой задирает мою майку, другая опускается к моим хоккейным штанам, пальцы находят пряжку моего ремня. Звук этого мягкого щелчка наполняет мои чувства, когда я чувствую, как штаны расстегиваются. Затем он опускает пальцы ниже.