Шайба на вылет

Еще больше слез льется, когда я обхватываю его запястье, склоняясь навстречу его прикосновению.

— Что это значит?

— Это означает «моя львица», — отвечает он. — Потому что это то, кем ты для меня являешься и всегда была: бесстрашной, темноволосой львицей. Посмотри на себя моими глазами, Rakas. Глазами Джейка. Глазами Калеба.

Я качаю головой. Я хочу быть достаточно сильной. Я хочу верить, что я могла бы быть тем человеком, которого они все видят.

— Я вижу тебя, mun leijona. Они тоже тебя видят, — добавляет он, указывая на Калеба и Джейка. — Ты бы отважилась на любую опасность ради тех, кого любишь. Поднялась на любую гору, прыгнула с любой вершины утеса. Такая любовь, как твоя, дикая и опасная. Тебе нужны мужчины, которые не будут пытаться обуздать тебя или сломить твой дух. Тебе нужны мужчины, которые защитят тебя. Которые обеспечат безопасное пространство для тебя, чтобы любить так свободно, как позволит твое сердце. Мы и есть те мужчины.

Джейк и Калеб обходят остров, подходя, чтобы встать рядом с ним. Теперь я полностью плачу, уродливые слезы текут по моему лицу, когда я тянусь к ним, мои руки цепляются за их футболки. Рука Калеба ложится на мое плечо, в то время как Джейк обхватывает мое лицо, глядя на меня сверху вниз с такой нежностью.

— Вверь себя нашей заботе, и мы никогда не перестанем бороться за тебя, — говорит Илмари. — Мы никогда не собьемся с пути, никогда не дрогнем. Мы не будем искать выхода. Люби нас и смотри, как мы любим тебя в ответ. Одна семья. Вместе. Нерушимые.

Я смотрю на Джейка, ожидая, когда он заговорит.

Его руки нежно касаются мягкой кожи моих щек.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, Рэйчел. Возможно, я не произношу это так причудливо, как мистер европейский акцент здесь, за что, кстати, спасибо, — добавляет он, глядя на Илмари со свирепым взглядом. — Ты неделями не произносишь и десяти слов. Но потом, когда ты два раза говоришь, ты произносишь речи, которые следует распечатать и продавать вместе с бесплатным тестом на беременность...

— Сосредоточься, Джейк, — бормочет Калеб, качая головой.

— Вот дерьмо... — Он поворачивается ко мне, и я не могу не улыбнуться его выходкам. — Детка, я люблю тебя, — говорит он. — Ты - весь мой гребаный мир. Но молчание об этом убивает меня. С меня хватит. Я хочу быть публичным с тобой... и с ними тоже, — добавляет он. — Я в деле. Я хочу быть этой историей и жить с ней. Я хочу опередить события и показать всем сомневающимся, что это может сработать.

Но затем он настороженно смотрит на Калеба.

— Что ты думаешь? Ты самый скрытный из всех нас. То, что мы здесь делаем, может стать довольно напряженным. Это привлечет к нам пристальное внимание...

Я поворачиваюсь к Калебу, беру его за руку.

— Джейк сильно недооценивает, — говорю я. — Пресса станет хуже, прежде чем станет лучше, — объясняю я. — Поскольку мы будем такой новинкой, пристальное внимание также продлится в два раза дольше. Они будут охотиться за призраками из нашего прошлого: бывшими, семьей, друзьями, бывшими товарищами по команде. Они будут рассказывать дикие истории. Это будет ужасно, — признаю я, сердце подскакивает к горлу. — Вы все каждый день рисковали бы своей работой, — продолжаю я. — Семья может отвернуться, друзья будут дистанцироваться. Товарищи по команде, тренеры, владельцы... черт возьми, вся Лига может ополчиться против вас. — Я удерживаю свой взгляд на Илмари и Джейке. — Все, над чем вы работали всю жизнь, чтобы достичь... они могут отнять это у вас. При достаточном количестве плохой прессы они похоронят вас заживо.

— Наша работа - это рисковать, — отвечает Илмари. — Если мы говорим, что это стоит риска, ты должна довериться нам, что мы справимся с этим.

— Я этого не стою, — шепчу я, слезы снова жгут мне глаза. — Я не стою этого...

Калеб подходит, хватая меня за плечи.

— Хватит. Хорошо? Не смей, блять, повторять это снова. Рэйчел, это не только о тебе, или ты еще этого не поняла? Мы не рискуем всем ради тебя. Мы рискуем ради этого, — говорит он, указывая вокруг. — Нас. Мы можем называть тебя королевой, когда ты катаешься на наших членах, и бог свидетель, мы будем обращаться с тобой, как с королевой каждый день до конца твоей гребаной жизни, если ты просто заткнешься и позволишь нам, но это демократия. Мы все в этом по своим собственным причинам. — Он бросает взгляд на парней. — Я говорю, что мы голосуем.

Я ахаю.

— Голосуете?

— Да. Мы голосуем за то, чтобы стать публичными, — объясняет он. — Больше никаких пряток. Больше никаких секретов, — добавляет он, удерживая мой взгляд, его двойной смысл ясен. О боже, он собирается это сделать. Он готов рассказать Джейку о своих чувствах.

— Ты знаешь мой голос, — говорит Джейк. — Я был всем с Сиэтла. Прямо сейчас я зайду во все свои социальные сети и буду кричать об этом с крыш домов...

— Нет, — быстро отвечает Калеб. — Мы переживем завтрашнюю игру. Финские скауты все еще здесь, для Марса. А завтра - Торонто, — добавляет он.

Взгляд Джейка темнеет.

— Не напоминай мне, черт возьми.

— Мы переживем завтра, — снова говорит Калеб. — Затем мы составим план. — Он оглядывает всех нас. — Согласны? Никто не произнесет ни слова до послезавтра.

Илмари кивает, скрестив руки на груди.

— Прекрасно, — говорит Джейк.

Калеб смотрит на меня.

— Ураган?

Я киваю, делая глубокий вдох. Послезавтра. Это означает, что это наша последняя ночь тишины. Затишье перед бурей.

— Давайте все пойдем на пляж, — говорю я. — Давайте прогуляемся под полной луной, только мы и океан.

— А Харрисон? — спрашивает Джейк, оглядываясь через плечо туда, где мой брат все еще снаружи, дико жестикулируя, кричит в трубку, без сомнения, доводя повара до слез.

Я улыбаюсь.

— Он может присмотреть за Саем, пока мы не вернемся. Прямо сейчас я просто хочу быть со своими парнями.