Шайба на вылет

89

Джейк

День игры. Мы играем с Торонто Мейпл Лифс, и я в ужасном состоянии. Я всегда в растерянности, когда играю с Торонто. Это психологическое. Какого хрена, я в настроении лежать на диване и выплескивать все свои травмы. Есть работа, и я собираюсь ее сделать.

Харрисон покидает город. Рэйчел едет с ним в аэропорт, чтобы попрощаться, прежде чем он сядет в частный самолет их отца. Я пытаюсь не ревновать. Эми пришлось отменить свои планы на отпуск, а это значит, что я смогу увидеть ее снова только летом. Это чертовски долго.

Не в силах сопротивляться, я достаю телефон из кармана и звоню ей. Как будто она ждала этого, она отвечает после первого гудка.

— Привет, братан.

— Привет, Эм. — Я не знаю, что еще сказать. Мне просто нужно было услышать ее голос.

— Сегодня ты играешь с Торонто, — говорит она в мое молчание.

— Да. Сейчас я направляюсь на арену.

— Как Кей?

Откуда, черт возьми, мне знать? Его невозможно прочесть. Между тем, я - открытая книга, которая носит все прямо на лице. Он уже трижды сказал мне расслабиться этим утром.

— Он в порядке, — говорю я.

Эми вздыхает в трубку.

— Становится ли когда-нибудь легче?

Я проверяю полосу, когда перестраиваюсь.

— Нет.

— Хочешь поговорить об этом? Или мы могли бы поговорить о твоей новой девушке...

— Эми, я думаю, что я мог бы быть би, — выпаливаю я, прерывая ее. — Или как... Я даже, блять, не знаю. Я ненавижу ярлыки. И мне не нравятся чуваки.

— Хорошо, — мягко говорит она. — Итак, ты не чувствуешь себя би, но думаешь, что можешь им быть? Почему?

Я фыркаю, делая еще один поворот одной рукой, левой держа телефон.

— Ты знаешь почему.

— Калеб, — отвечает она. — Это всегда был Кей. Он твой лобстер.

Я качаю головой. Все, что связано с Эми - это либо отсылка к «Друзьям», либо цитата из фильма.

— Я не гей, — повторяю я снова.

— Но в новостях говорят, что ты такой, — бормочет она. — На днях мои уведомления на телефоне сошли с ума.

— Да, — бормочу я. — И скоро там, откуда это пришло, будет намного больше.

— Что ты имеешь в виду? Джейк, все в порядке? Это из-за девушки? Дочь рок-звезды?

— Эми, она девушка из Сиэтла.

Она ахает.

— О, мой бог... почему ты ничего не сказал? — хнычет она. — Боже, как Калеб это воспринял? Я даже представить не могу, как он был расстроен. О боже, ты это имеешь в виду? Это ситуация Эдвард, Джейкоб, Белла? Мне придется сесть в самолет и прилететь, чтобы врезать по сиськам рокерше-цыпочке за то, что она разбила сердце моего брата...

— Эми, нет, — говорю я. — Нет, это не так. Это... — Я делаю глубокий вдох. — Хорошо, ты сидишь?

— Джейк, ты меня пугаешь...

— Мы вместе, — говорю я. — Мы трое. Мы - это не любовный треугольник, и это не обреченно и не страшно. Это чертовски идеально. Эми, я никогда не был счастливее.

— Вы вместе, — повторяет она. — Вы трое? Как будто ты с ней, и ты с ним, и...

— Он с ней, — добавляю я. — Да, и есть третий парень. Ты знаешь Марса Киннунена, вратаря?

— Ты также со своим вратарем?

— Нет, — говорю я со смехом. — Я имею в виду, он с ней, но он не с нами. Я имею в виду... он с нами в том смысле, что мы все живем вместе, но... Я чувствую, что плохо это объясняю.

— Он твой метамур, — отвечает она.

— Мой мета... что?

— Метамур, — повторяет она со смехом. — Это полиаморный термин, обозначающий платонического партнера твоего партнера.

— И откуда, черт возьми, ты знаешь о метамурах?

— Потому что я образованная и чувствительная к культуре ученый, путешествующий по миру, — отвечает она. — И я, как известно, тоже увлекаюсь полиамом.

Я сажусь прямо, как стрела, чуть не роняя телефон.

— Какого хрена, Эми. Ты серьезно? Прямо сейчас будешь такой офигенно честной.

— Не надорви легкие, — смеется она. — Помни, что у тебя сегодня вечером игра.

— Эми...

Она фыркает.

— Я не рассказываю тебе всего о себе, Джейк. Я экспериментировала в колледже, и недавно у меня было несколько знакомств. Ты знаешь, заполняя эту одинокую пустоту в моей жизни. Ничего слишком сумасшедшего, — добавляет она. — Например, не съезжаюсь с вратарем, менеджером по экипировке и врачом спортивной медицины. Кстати, как секс? Бьюсь об заклад, это нереально, — дразнит она.

Я борюсь с подавлением воспоминаний, чтобы мой член не затвердел, пока я разговариваю по телефону со своей сестрой.

— Эми, крик, который я мог бы закричать в этой гребаной машине прямо сейчас.

Она хихикает.

— Это хорошо, да?

Я стону, отгоняя образ сисек Рэйчел, подпрыгивающих у меня перед лицом, когда она скачет на моем члене, а Марс берет ее сзади.

— Лучший секс в моей жизни. Они каждый раз убивают меня насмерть. Я никогда не уйду. Никогда. Они для меня.

— Я рада за тебя, Джейк. И я не могу дождаться встречи с твоей девушкой из Сиэтла. — Я чувствую нерешительность в ее голосе. Я готов к этому, когда она говорит: — Но... как все это будет работать? Я не могу представить, что ваши поклонники будут достаточно просвещены, чтобы оценить нюансы вашего внезапного обращения к странной полиамории.

— Мы работаем над этим, — отвечаю я.

— Вы работаете над этим? Что это значит?

— Это значит, что у нас есть план, и мы собираемся рассказать, и все будет хорошо.

— Подожди, рассказать, как будто... ты делаешь заявление?

— Ну, я не могу позволить им выйти на публику без меня, — говорю я. — Мы живем в моем доме, Эми.

— Ты хочешь, чтобы они стали достоянием общественности без тебя?

— Блять, нет, — рычу я. — Я в этом участвую. До конца. Пока смерть не разлучит нас, ты понимаешь меня?

— Да... но это только с Рэйчел? Ты полностью согласен с Рэйчел и одобряешь то, что у нее есть другие любовники, и вы все сожительствуете... или ты полностью согласен с Кеем и твоим вратарем тоже?

— Марс натурал, — быстро говорю я. — И он не в моем вкусе. Я говорил тебе, мне не нравятся парни.

Она вздыхает.

— Итак, что это оставляет Калебу?

— Он мой. — Слова выходят инстинктивно, и я понимаю, что сказать больше нечего. Это правда. Калеб Сэнфорд мой. Я хочу, чтобы он был моим во всех отношениях. Но я боюсь. Я сдерживаюсь. Этот груз, который я несу, эта гребаная травма, которая гложет меня, она задушит меня, если я позволю этому.

— Тебе нужно поговорить с ним, Джейк.

— Нет. Не в день Торонто. Я не могу.

— Возможно, сегодня лучший день, — возражает она. — В какой-то момент ты должен отпустить это. Я уверена, что если бы вы просто поговорили с Калебом, он сказал бы тоже самое.

Я сижу в тишине, единственный звук - щелчок моего сигнала поворота.

— Я боюсь, — признаюсь я.

— Боишься чего?

— Боюсь, меня будет недостаточно. Боюсь, что я не буду нужен им так, как они нужны мне. Я не могу сказать Кею, что я чувствую. Я не могу вырезать еще один кусочек своего гребаного сердца и передать его ему, чтобы он подержал. Не тогда, когда у нее уже есть кусочек.

— Почему ты не можешь дать ему тоже кусочек?

Черт, теперь слезы жгут мне глаза. Я даю им отпор, признаваясь в своих глубоких темных истинах моему близнецу.

— Что, если он не любит меня так, как я люблю его? Что, если он просто хочет быть моим другом...

— Он любит тебя, Джейк.

Я качаю головой.

— Нет, его чертовски трудно понимать.

— Джейк, послушай меня, — говорит она твердым голосом. — Калеб Сэнфорд влюблен в тебя. Спроси его, и он тебе скажет.