Шайба на вылет

— Кей, какого хрена?

— Эй! — раздается фальшиво бодрый голос Калеба. — Ребята, вы почти дома? Мы ждем здесь целую вечность.

Чушь собачья. У них была в лучшем случае двадцатиминутная фора.

— Кей, не делай этого, черт возьми, — рычит Комптон.

— Чего не делать? Начать без тебя? Слишком поздно, красавчик.

— Где он? — говорю я, пытаясь не отрывать глаз от дороги. — Что происходит?

— Я думаю, он на лестнице.

— Ага! Просто нужно было забрать несколько вещей снизу, — доносится голос Калеба. — Лед, свечи, шоколад. Я не могу решить, с чего я хочу начать. Я думаю о льде. Бьюсь об заклад, наша девочка любит немного поиграть с температурой. Собираюсь потереть кубиком ее клитор, а затем пососать его, снова разогреть ее, заставить ее стонать мое имя...

— Блять! — Комптон кричит, хлопая по двери кулаком. — Когда мы вернемся домой, твою задницу свяжут в гребаном душе, вода будет холодной!

Калеб просто смеется, потому что, по-видимому, у него есть желание умереть.

— О, нет, ты, блять, этого не сделаешь, — орет Комптон. — Кей! Это моя гребаная комната!

— Да, Ураган говорит, что твоя кровать самая удобная. Тебе удобно, детка?

Я слышу ее приглушенный голос, и мое сердце колотится в груди. Она нужна мне, как воздух. Нужно добраться до нее. Я давлю на газ, грузовик рычит, когда мы подъезжаем к длинному мосту.

— Тронь ее в моей постели, и я надеру тебе задницу! — Комптон кричит. Он теряет контроль. — О, черт... — Его голос внезапно прерывается, когда он откидывается на спинку сиденья.

— Что? Комптон, что происходит?

Он медленно поворачивает телефон, показывая мне экран. Мой взгляд устремляется прямо, когда я смотрю, затем возвращается к дороге. Мое сердце обрывается в груди, и я должен посмотреть еще раз. Рэйчел лежит обнаженная посреди его кровати с завязанными глазами, ее руки и ноги привязаны к четырем углам.

— Voi helvetti, — бормочу я, тяжело дыша через нос, пока лавирую в пробке.

— Послушай меня, мудак, — рявкает Комптон в трубку. — Мы почти дома, и когда мы доберемся туда, тебе лучше, блять, спрятаться. Либо так, либо ждать на коленях, чтобы подавиться моим членом, потому что я устал от того, что меня сегодня дразнят. Чертовски устал. — Он не дает Калебу ответить, прежде чем вешает трубку.

— Ты в порядке? — говорю я через мгновение.

— Просто веди машину.

Я сосредотачиваюсь на дороге, мы оба кипим. Поворачивая на A1A, я бросаю на него взгляд.

— Ты любишь их обоих.

Он смотрит на меня так, будто у меня выросло две головы.

— Конечно, люблю. Что это за гребаный вопрос?

Я перефразирую.

— Ты любишь его также, как любишь ее.

Он снова смотрит в лобовое стекло, темные брови опущены.

— Да.

— Ты хочешь их обоих.

— Да.

— Ты хочешь, чтобы они хотели тебя.

— Да, — выдыхает он, его голос глубокий, с едва сдерживаемыми эмоциями.

— А я?

Он снова смотрит в мою сторону.

— А что насчет тебя, Марс?

— Чего ты хочешь от меня? Как я вписываюсь в этот любовный треугольник?

Он усмехается, качая головой.

— Серьезно? Так вот почему ты был таким придурком на этой неделе? Ты думаешь, что это любовный треугольник, а ты просто, что? Навещаешь иногда? Иногда мы образуем квадрат?

— Комптон...

— Ты командовал, Марс. Не мы, — кричит он. — Я тот, кто играет в гребаной команде. Я хотел, чтобы ты переехал ко мне. Я сказал это в первый же гребаный день. Если ты в этом участвуешь, ты должен пройти весь путь. Я не вижу другого способа, которым это сработает.

— Ты хочешь, чтобы я играл?

Он фыркает, скрестив руки на груди.

— Рэйчел хочет, чтобы ты был в команде, Марс. И я сделаю, блять, все для этой девушки. Она моя. Она наша. Я пригласил тебя переехать. И Калеб был одет в твою джерси сегодня, если ты не заметил. Мы все здесь пытаемся построить пирамиду, а ты все еще с карандашом и бумагой спрашиваешь, где твое место в треугольнике!

Я пристально смотрю на него.

— Ты никогда не говорил меня переехать...

— Да, я сказал! — кричит он. — В первый день я сказал, цитирую: Марс, ты переезжаешь сюда? И ты сказал нет.

Я моргаю, глядя на него, замедляя грузовик, чтобы остановиться на красный свет.

— Это не приглашение переехать.

— Ну, мне жаль, что у меня не было цветов и коробки конфет, Марс, — говорит он, закатывая глаза. — Я думал, в день пляжа все было улажено твоей большой, причудливой речью о строительстве фундамента на зыбучих песках, — добавляет он. — Вот почему нам нужна пирамида. Треугольник на песке падает. Пирамида — нет. Спроси в Египте. Ты подтолкнул нас к созданию пирамиды, а теперь прикидываешься дураком, и меня это чертовски достало.

Я моргаю, сердце бешено колотится. Он хочет, чтобы я был в команде. Комптон хочет, чтобы я прошел весь путь. Я снова бросаю на него взгляд.

— Я не хочу трахать тебя, Комптон. Если это то, что ты подразумеваешь под пойти «ва-банк», тогда...

Он смотрит на меня, его лицо совершенно непроницаемо.

— Ты издеваешься надо мной прямо сейчас. Это шутка.

— Нет, — отвечаю я. — Я не хочу тебя расстраивать или...

— Я не хочу трахать тебя, Марс! — кричит он. — Боже, ты сейчас на сто процентов издеваешься надо мной. Это розыгрыш. Вы все в этом замешаны, а меня разыгрывают. — Он стонет, проводя обеими руками по волосам, когда опускает локти на колени, обхватив голову руками.

— Это не розыгрыш, — бормочу я.

Он вскидывает голову, свирепо глядя на меня.

— Марс, у меня нулевой интерес трахаться с тобой или быть трахнутым тобой. Ты шутишь? Мысль о том, что твой чудовищный член приближается ко мне, буквально ужасает. Честно говоря, я не знаю, как Рэйчел это удается. У меня не хватает смелости опуститься для тебя на дно, и мне совершенно не хватает смертельного желания попробовать опуститься на тебя сверху. — Он жестикулирует между нами, отчаянно взмахивая рукой. — Итак, у нас все хорошо? На этом мы закончили? Тебе нужно, чтобы этот супер странный разговор продолжался и дальше?

Я ухмыляюсь, мой взгляд прикован к лобовому стеклу, когда мы подъезжаем к концу его улицы.

— Нет. У нас все хорошо.

Он уже отстегивает ремень безопасности.

— Хорошо, потому что мне нужно, чтобы ты был со мной в этом. Калеб заплатит, согласен? Этому маленькому засранцу затыкаем рот кляпом, а потом он смотрит, как мы берем нашу девушку снова и снова. Мы не остановимся, пока она не начнет капать из каждой дырочки.

Я останавливаюсь перед его гаражом, и он открывает дверь еще до того, как я ставлю грузовик на паркинг.

Хватая наши сумки со снаряжением сзади, он бросает мою мне, перекидывая свою через плечо.

— Давай покончим с этим, черт возьми.