Шайба на вылет

— Марс? — говорит она снова, ее свободная рука скользит по обнаженной коже моей руки. — Ты в порядке?

— Нет, — отвечаю я, говоря ей чистую правду.

Я не в порядке. Ничего не в порядке. Я нахожусь в состоянии войны с самим собой. Часть меня хочет высвободить руку и отойти. Больше никакой Рэйчел Прайс. Сколько раз я это говорил? Это должно быть закончено. Мне нужно установить дистанцию между нами. Но идея дистанции причиняет физическую боль. Больше никаких расстояний. Я хочу быть ближе. Я хочу прикосновений. Я хочу затащить ее в проход этого самолета и трахнуть ее на камбузе. Я хочу, чтобы мы опустились на пол, совершенно опустошенные, мою сперму липкую у нее между ног. Я заключу ее в свои объятия и буду крепко держать, отгораживаясь от остального мира.

Она вздыхает, откидываясь на спинку сиденья.

— Да... я тоже нервничаю, — признается она, слегка сжимая мою руку. — Но это нормально. Мы пройдем через это вместе, да?

Она думает, что я беспокоюсь о сканировании. Она думает, что я беспокоюсь, что они будут плохими, что я выйду из сезона и потеряю свой шанс на зимних Олимпийских играх. Я волнуюсь. Конечно. Но что со мной не так, что теперь я больше беспокоюсь, что снимки будут четкими?

Без этого, что связывает нас вместе, у нас ничего нет. Без ее заботы о моем физическом здоровье у меня нет точки соприкосновения с Рэйчел Прайс. Нет причин звонить, нет причин искать ее. Мне придется наблюдать, как она отдаляется, уделяя все свое внимание другим игрокам.

Saatana, я злюсь, просто думая об этом. Я не могу смотреть, как она смеется с другим мужчиной, или делиться улыбкой, когда он бесстыдно флиртует с ней. Я уже в дюйме от сплющивания Комптона.

Он смотрит на нее так, как будто видел ее голой. Я смотрел на них вместе. Он настолько очевиден в своих намерениях, в том, как он находит оправдания, чтобы прикоснуться к ней, когда проходит мимо. Он тоже ее хочет.

Я, наконец, позволяю себе взглянуть на наши соединенные руки. Она не пыталась отстраниться. Ни разу. Под этим углом я вижу татуировки на внутренней стороне ее предплечья. Одна из них - электрогитара с татуировкой подписи вдоль шеи. Ей нравятся татуировки. Ей нравится говорить о них. Может быть, она поговорит со мной...

— Что это значит? — бормочу я, проводя пальцем свободной руки по подписи.

Она опускает взгляд, и я замечаю, как она слегка вздрагивает от моего прикосновения.

— О, эм... хорошо, ну, это любимая модель Гибсона Лес Пола^[13] моего отца, — объясняет она. — И это его подпись, — добавляет она, обводя неровный почерк.

— Он музыкант?

Она борется с улыбкой.

— Да, Марс. Он музыкант. — Она поворачивается ко мне прямо лицом. — На самом деле, мой отец - Хэлстон Прайс. Он солист...

— «Паромщиков», — заканчиваю я за нее.

Ее улыбка скривилась с одной стороны.

— Да... ты их знаешь?

Знаю их? «Паромщики» - моя любимая рок-группа. Я вырос, тренируясь под их музыку. Я видел их на концертах в разных местах по всей Европе более десятка раз. Рэйчел Прайс - дочь Хэла Прайса. Как я никогда не понимал это?

— Послушай, Марс. — Она ерзает на своем месте. — Есть еще кое-что, что я хотела тебе сказать. Я думаю, что будет правильно, если ты узнаешь кое-что, прежде чем мы... прежде чем мы приземлимся, — заканчивает она.

Мы оба знаем, что она не так закончила это предложение в своем уме.

— Скажи мне, — говорю я, не выпуская ее руки.

— Я с Джейком Комптоном, — говорит она на одном дыхании, ее темные глаза широко раскрыты и полны надежды, и она смотрит на меня. — Мы вместе, Марс.

Ее пальцы становятся ледяными в моей руке, когда я отстраняюсь, оставляя ее раскрытую ладонь лежать на моем колене. Она с Комптоном. Они вместе. И теперь все имеет смысл. Он смеется с ней, дразнит ее, смотрит на нее так, как будто видел ее обнаженной... потому что он видел. Джейк Комптон целует Рэйчел. Он трахает мою Рэйчел. И вдруг мой мир рушится. Она занята. Конечно. Она никогда не собиралась быть моей. Я обманывал себя.

— Марс...

— Все в порядке. — Я провожу мозолистой рукой по лицу, поглаживая бороду. — Это не мое дело. Пожалуйста, давай не будем это обсуждать.

— Я думаю, что это твое дело, — отвечает она. — Ты заслуживаешь правды, Марс. Я не хочу ничего скрывать от тебя или вводить тебя в заблуждение, когда я не могу предложить тебе то, что ты хочешь.

Какого черта она все еще говорит?

— И Джейк, и Калеб согласны со мной, — продолжает она. — Ты заслуживаешь знать все факты. Если ты действительно думаешь, что я тебе интересна, тебе лучше знать, во что, черт возьми, ты ввязываешься. Потому что я не могу предложить тебе эксклюзивность, и ребята уверены, что для тебя это будет нарушением. Знаешь, из-за всей этой штуки «вратари работают в одиночку... »

— Калеб? — говорю я, обрывая ее. — Менеджер по экипировке? Вы с Комптоном говорили с ним обо мне?

Она кивает, прикусывая нижнюю губу, удерживая мой взгляд.

— Да... потому что это другое дело. Я вроде и с Калебом тоже.