Шайба на вылет

58

Илмари

Не имеет большого значения, сказала она. Это очень важно. Мои ладони потеют, зная, что она в этом самолете, а не рядом со мной. Я хочу, чтобы Рэйчел была рядом со мной. Я хочу Рэйчел.

2B все еще пуст. Почему она не может пересесть сюда? Я с радостью заплачу. Когда я тянусь к кнопке вызова стюардессы, из-за угла выходит мужчина, и я знаю, что он собирается сесть на свободное место. Он бизнесмен — рубашка для гольфа, зачесанные назад волосы, часы Ролекс.

Он смотрит прямо на меня, когда опускается на место Рэйчел.

— Ага. Нет, Чак, скажи Дэнни, что я отправил характеристику в пятницу.

Он разговаривает по телефону, громко говоря в наушник. Между тем, я чувствую, что выхожу из себя. Как только они закроют эту дверь, и мы начнем готовиться ко взлету, я ничего не смогу сделать.

— Я говорил тебе, что они пойдут на это. Ага. — Мой сосед по креслу молча принимает мимозу от стюардессы, даже не глядя на нее.

Я вежливо отмахиваюсь от нее.

— Ну, просто скажи Дэнни, что я позабочусь об этом, когда вернусь.

Со стоном я наклоняюсь.

— Извините меня.

— Да... — Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, темные брови опущены в раздражении от того, что его прервали. — Да, подожди, Чак. Нет, подожди, Чак. Могу я вам помочь? — спрашивает он у меня.

— Мы с моей подругой на разных рядах, — объясняю я. — Не хотели бы вы поменяться с ней местами?

Он оглядывается вокруг.

— Она в первом классе?

— Нет.

— Тогда нет, приятель... Да, Чак, я все еще здесь.

Он болтает по телефону, когда я чувствую, что мое беспокойство растет.

— Я заплачу тебе 500 долларов за это, — говорю я, снова прерывая его звонок.

— Подожди, Чак, — рычит он. — Чувак, в чем твоя проблема? — спрашивает он меня.

— Я сказал, что заплачу тебе, чтобы ты поменялся с ней местами, — повторяю я. — 500 долларов наличными.

Он издевается.

— Послушай, парень, я зарабатываю 500 долларов в час. Это короткий полет. Полапай свою девушку в туалете, если тебе так тяжело.

Мои плечи напрягаются. Мне не нравится, что он так говорит о Рэйчел. Если бы он был игроком, он бы только что заработал себе удар в челюсть. Но это не хоккей. Я должен говорить на языке, который он понимает.

Стюардесса во второй раз просит его повесить трубку. У меня заканчивается время. В любой момент они скажут, что мы готовимся взлетать.

— Я дам тебе 1000 долларов, — предлагаю я, обсуждая в третий раз.

— Господи, нет, мудак, — огрызается он. — Продолжай надоедать мне, и я вышвырну тебя с этого рейса.

Подавив рык разочарования, я хватаю свою сумку из-под сиденья.

— Тогда двигайся.

— Что?

— Выпусти меня. Двигайся.

— Слушай, я перезвоню тебе, когда приземлюсь, Чак. Парень рядом со мной ведет себя как полный мудак. — Он отстегивает ремень безопасности и встает.

— Сэр, вам нужно сесть. Мы собираемся взлетать скоро, — зовет стюардесса.

— Скажите это этому парню, — говорит он, тыча большим пальцем в мою сторону.

— Господа, вам обоим нужно сесть, — повторяет она.

Но я не слушаю. Я проскальзываю мимо мудака и двигаюсь по проходу, мои глаза сканируют сиденья в поисках Рэйчел.

Стюардесса следует за мной.

— Сэр, вы должны вернуться на свое место...

Я замечаю Рэйчел. Она смотрит в телефон, вероятно, переписываясь со своей напористой рыжеволосой подругой.

— Сэр, я сказала, что вам нужно сесть... сэр!

Я подхожу к ряду Рэйчел, и она замечает меня, широко раскрыв глаза.

— Марс, что ты делаешь?

Рядом с ней сидит молодой человек. На нем бейсбольная кепка задом наперед и футболка «Баффало Сейбрз». Его глаза становятся такими же широкими, как у Рэйчел, когда он видит, как я приближаюсь.

— Вау, святое дерьмо, — кричит он, ухмыляясь как дурак. — Марс Киннунен? Настоящий?

Рэйчел стонет.

— Привет, — говорю я ее соседу. — Хотели бы вы сидеть в первом классе?

— Марс, это смешно, — плачет Рэйчел, в то время как парень просто переводит взгляд между нами и говорит:

— Уххх...

— Сэр, пожалуйста, займите свое место, — снова говорит стюардесса. — Сейчас. Или вас снимут с рейса.

— Это мое место, — говорю я, указывая на парня. — Он сидит на 2А.

— Боже мой, — бормочет Рэйчел, качая головой.

— Я имею в виду... да, конечно, — говорит парень, отстегивая ремень безопасности. — Эй, можно я с тобой быстренько сфотографируюсь?

— Господа, сейчас же сядьте на свои места, — приказывает стюардесса.

Парень поднимается с узкого сиденья, не боясь угроз стюардессы, вытаскивает свой телефон и наклоняется, делая селфи со мной.

Я сажусь, складывая свое большое тело в невероятно узком пространстве.

— Иисус, Марс, — бормочет Рэйчел. — Ты счастлив?

Я счастливее, да.

— Ой, боже, не толкайся, ты, большое дерево. — Она резко толкает меня локтем, поднимая подлокотник между нами. Это дает нам два лишних дюйма. — Вот почему я купила тебе место в первом классе. Профессиональные хоккеисты не предназначены для того, чтобы сидеть в таком узком пространстве.

Я тянусь к концу своего ремня безопасности.

— Марс, прекрати хватать меня за задницу.

— Тогда отстегни мой ремень безопасности, — бормочу я, вытаскивая его из-под ее бедра. Я делаю все возможное, чтобы не толкать ее локтем слишком агрессивно в процессе.

— Боже, мы всего час в этой поездке, а ты уже решил свести меня с ума, — бормочет она, отстраняясь от меня, пока я застегиваю пряжку.

Самолет начинает движение, и стюардессы начинают демонстрацию правил безопасности. Я устраиваюсь на своем месте, испуская низкий вздох.

— Марс, какого черта ты это сделал? — Рэйчел бормочет, ее темно-карие глаза с золотыми крапинками пристально смотрят на меня.

— Потому что я хотел сидеть рядом с тобой, — отвечаю я. Взяв ее за руку, я сплетаю наши пальцы вместе, балансируя ими на своем колене. — Никто не сидит рядом с тобой, кроме меня, Rakas.

— Rakas? — повторяет она, приподняв бровь. — Что... это по-фински означает Рэйчел или что-то в этом роде?

— Нет.

Она не попыталась убрать свою руку, что я воспринимаю как хороший знак. Я понятия не имею, какого черта я делаю. Илмари Киннунен систематичен. Я смотрю и жду. Я взвешиваю свои варианты. Но с Рэйчел Прайс нет плана. Я просто делаю.

Прямо сейчас, то, что я делаю, это держу ее за руку. И это чертовски приятно.

Она смотрит на меня, эти темные глаза изучают меня, узнавая меня. Я не могу выбросить эту женщину из головы. Я пытался в течение нескольких дней. Недель. Все во мне говорит мне уйти. Она мой доктор. Просить большего было бы непрофессионально. И я не непрофессионал. Я делаю свою работу. Я вкладываюсь в работу. Я оставляю все это на льду. Я не позволяю эмоциям затуманивать мое мышление.

И все же, я здесь, лечу на самолете в свой выходной день, потому что она попросила меня. Путешествие в незнакомый город, чтобы встретиться с доктором, которого я не знаю, потому что она доверяет ему помочь мне. Предлагаю мужчине 1000 долларов за то, чтобы пересесть, потому что я не могу быть там, где она, и не быть рядом с ней.

И теперь я держу ее за руку, и она позволяет мне. Я не смею смотреть вниз. Я не двигаюсь. Я просто дышу. Рядом с ней. Ее рука такая маленькая в моей. Я борюсь с желанием наклониться, опустив лицо к тому месту на ее шее, где, я знаю, она будет пахнуть слаще всего.

Что это за духи, которыми она пользуется? Аромат мягкий и теплый. Это заставляет меня думать о мхе на камнях, согревающихся на солнце в летний день. Ты кладешь на него руку и чувствуешь тепло, которое не обжигает. Но это просачивается сквозь твою кожу, все равно согревая.