Фабрика мертвецов

Глава 8. Железный паро-конь

— Митя, где ты? — позвал встревоженный голос, и отец выскочил на ступеньки.

— Здесь! — Митя выступил из тьмы.

— Зачем ты тут… А, неважно! Нам бы Александра Васильевича с сыном найти…

— Они уехали, — радостно сообщил Митя, на всякий случай прислушиваясь, не доносится ли еще из проулка цокот копыт. — Я видел… из окна видел: сели в коляску и укатили. Даже не оглянулись!

— Обещались помочь… — неприязненно пробормотал отец. — Впрочем, Бог с ними. Все едино взять с собой мы бы их не смогли. Идем со мной, Митя, скорее!

Заинтригованный Митя невольно сделал шаг следом за отцом, а когда опомнился, изображать гордую неприступность было уже поздно, приходилось спешить за мелькающей во мраке отцовской спиной. Они снова выскочили на перрон, торопливо проследовали мимо состава к багажному вагону, у которого нынче было светло и людно — изнутри при свете фонарей выгружали ящики.

— Вот эти два! — скомандовал отец, указывая на два совершенно одинаковых ящика. — Остальное, как договаривались, поместить на хранение. Под вашу ответственность! — бросил он переминающемуся рядом жандарму. Звякнули деньги.

— Не хвылюйтесь, ваше высокоблаародие, все будет навить краще, ниж треба! — крепкий мужичок поддел ломиком упаковочные доски.

А отца могли бы и высокородием звать, до этого титулования всего один чин остался! Или отец ему мало заплатил?

— Отсюда напрямик к имению проехать можно. — Отец сунул Мите под нос сложенную втрое карту. — К утру будем…

— И на чем же мы напрямик да еще с такой скоростью… — старательно маскируя насмешку под почтительность, начал Митя и осекся.

Упаковка обоих ящиков кракнула, отлетела одна доска, вторая, на перрон посыпались опилки… и блеснул металл. При свете фонаря Митя увидал торчащую из опилок стальную подкову.

— Это… что? — Он облизнул враз пересохшие губы.

— Я подумал… — Отец в явном смущении набалдашником трости сдвинул шляпу на затылок. — Возможно, я не совсем справедлив к тебе. Это для меня здесь любимое дело и будущая карьера, а для тебя только потеря хорошего образования, и родня далеко, и с развлечениями негусто. Так что, вот…

— Куды воду лить, пане? — хлюпая полным ведром, от вокзала прибежал еще один мужик.

— А вот сюда и заливай! — указал внутрь полураспакованного ящика отец и сам, присев рядом, принялся поворачивать что-то…

Лязгнуло. Громкое бульканье воды сменилось шипением. Над ящиком взвилась отчетливо видимая в темноте струйка пара. Отец отскочил в сторону, мужик с ведром шарахнулся так, что едва не свалился под колеса багажного вагона. Затрещало, доски отходили, выпуская острые зубья гвоздей, и наконец одна доска отлетела с такой силой, что перепуганный мужик упал наземь, пропуская ее над собой. Хрястнуло снова… Ящик осыпался, а над перроном восстал ОН!

— Паро-конь! — зачарованно прошептал Митя. — Руссо-Балт!

— Лошадиная сила! — восторженно присвистнул мужик, поднимая фонарь повыше, так что свет заиграл на могучей груди вороненой стали.

Митя не мог даже дышать! Паро-конь стоял перед ним: огромный, могучий! Точеная голова с намеченной художественной ковкой гривой слегка наклонена, обвитые «мышцами» пружин и передач ноги едва слышно пощелкивают, золотом переливается эмблема с двуглавым орлом и надписью по кругу «Русско-Балтiйскiй вагонный заводъ. Отдѣлъ автоматоновъ».

— Я подумал, в губернии пригодятся, расстояния-то не маленькие: мне ездить, ну и тебе, чтоб не скучал, — продолжал бормотать отец.

Митя обернулся и увидел второго паро-коня, почти такого же, только темно-серого, с высеребренными коваными накладками гривы и копыт, и снова прикипел взглядом к своему вороненому.

— Сможешь теперь смириться с «ссылкой»? — рассмеялся отец. — Не будешь за билет второго класса злиться? Уж прости, расход с этими конями вышел преизрядный.

У Мити перехватило в горле. Сварог, да такого паро-коня даже в конюшнях Кровной Знати нет! Хотя есть, конечно… но не все ли равно! Он поднес дрожащую ладонь к сплетению рун на металлическом крупе паро-коня. Наследие варяжских предков, вернувшее свое значение в нынешнюю эпоху пара и стали, не подвело — от тепла ладони легкая искра побежала по прорезанным в металле дорожкам… сквозь сложный и непонятный непосвященным рунескрип слабо блеснула огненная Кано, и паровой котел под стальным крупом едва слышно запыхтел. Из ноздрей паро-коня ударили две тугие струи пара, а лампы в глазницах замерцали.

Коснувшись сапогом намеченной на боку коня стальной ступеньки, Митя вскочил в седло. Ноги провалились внутрь, под ступнями оказались упрятанные в широкой груди автоматона педали, обтянутое кожей сидение было теплым от греющегося парового котла. Митя схватился за рычаги на паро-конской шее…

— В ящике погляди! — Отец, уже по пояс в седле своего автоматона, натянул защитный шлем и круглые очки-гоглы.

Митя сунул руку поглубже в конскую грудь и вытянул такой же шлем и гоглы.

— Что возишься? Догоняй! — со смехом крикнул отец и вдавил педаль.

Серый паро-конь согнул одну ногу, вторую, выпуская пар из сочленений суставов. Его глаза завертелись в глазницах, шаря по перрону конусами яркого света. Мужики заорали — то ли испуганно, то ли восторженно, — и окутанный облаком горячего пара автоматон соскочил с перрона и ударился в дробный, стремительный галоп.

Митя рванул рычаг и бросил своего паро-скакуна вдогон.

Южная, пахнущая разогретой травой и пылью ночь кинулась навстречу. Конусы света из глаз паро-коня выхватывали из мрака беленые стены и пышные кусты за заборами. Грохот стальных копыт разрубил тишину спящей деревеньки, и враз обезумевшие дворовые псы заметались на цепях, и заорали что-то их проснувшиеся хозяева, замелькали в окнах огоньки свечей, и мужик с портками в одной руке и ружьем в другой даже успел выскочить на порог. Окутанные паром стальные чудовища пронеслись мимо него и исчезли за околицей.

Митя сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул, отправляя этот разбойничий посвист из мрака, как последний привет разбуженной Хацапетовке.