Дурное начало

— Это ведь ты меня спасла?

Чародейка коротко кивнула, ожидая, что последует за вопросом.

— Спасибо... Не знаю, как выразить... Спасибо.

— Одного слова достаточно. Ведь не оплату с должника пришла снимать. Скорее любопытство удовлетворить хотела. Да и честной буду, не вполне поступок искренним следует считать. Дело в том, что...

Нерия резко подняла руку и бережно накрыла кончиками пальцев губы девушки, возвышавшейся над той по меньшей мере на голову. Отрицательно покачав головой и поморщившись из-за болезненных ощущений, так произнесла.

— Не желаю знать причины. Потому что... Совершила глупость, спровоцировав Валинси. Мы оба знали, что контроль над эмоциями и темными порывами ослаб. Но в тот момент... Мы оступились. Я оступилась. И... Прости. Путаюсь в словах. Со стороны это выглядит, вероятно, очень глупо. Это глупость и есть. Знаешь... Обычно эмоции держу при себе. Но сейчас... Мне страшно, и я устала. Не так, как устают после тяжелой работы или монотонного труда. Эта обстановка, этот страх и смерти окружающих... Скорее это усталость от необходимости просыпаться, чтобы вновь очутиться посреди этого кошмара. Может быть, стоит начать с того, что башня не была для меня мрачным местом или тюрьмой. Об этом крайне мало кто знает, но вопреки правилам здесь со мной рос брат, окружавший заботой и дарящий семейное тепло. Будучи уверенной в собственных силах, ставила перед собой цели. Достигала те, преодолевая трудности. Впереди расстилался четкий путь. Как лестница, уходящая к вершине, ступень за ступенью. И вдруг... Одно, другое. Третье... Другие рассказывают, как в прошлом несчастья, идущие чередой, одолели тех, на годы покалечив душу и разум. Слушаешь и не веришь в сказки. Пока сама не испытаешь на собственной шкуре. Начался непрерывный спуск вниз. Ступень за ступенью. Сначала ушел брат... Затем какие-то мелочи... Одна за другой. И вот это. Вниз, вниз и вниз. Но вставала по утрам, занималась делом, заставляла себя жить. Когда Валинси замахнулся... Меня пронзила мысль — так и надо. Новая ступенька вниз. Думаю о том мгновении и... Эта пассивность выглядит ужасно... Однако, стоило ремню опуститься... Боль, унижение и...

По щеке девушки скатилась слеза, прочертив одинокую дорожку из уголка глаза. Но та, не обращая на это внимания, продолжила говорить, будто боясь остановиться и уже не суметь продолжить.

— Спесь, умные мысли, веру в собственные силы... Этот хлам. Все ушло. Только звенящая пустота в голове и примитивное желание убежать, чтобы выжить. Вероятно, некто куда чаще моего стоит и будет стоять у черты, страдал и будет страдать душевно и физически. Но это нечто... отстраненное. Могу сопереживать, сравнивать. Но это знание ничто в сравнении с личным опытом. Если не лицемерить — наплевать на чужие страдания, когда речь заходит о собственных. Потому, когда появилась ты и прекратила это... Нет подходящих слов для тех ощущений и эмоций, когда некто вырывает тебя из кошмара. Пусть все произошло случайно. Пусть тобой двигал личный интерес. Зачем дополнительные причины рядом с единственным итогом. Ты меня спасла. Выплеснула на тебя... Этот поток... Эмоций. Прости ещё раз.

Выговорившись, девушка медленно выдохнула и резко отвернулась в сторону, будто стесняясь собственного порыва. Попыталась шагнуть назад, но покачнулась из-за слабости и, охнув, начала заваливаться на кровать. Морриган не раздумывая шагнула вперед, ловя собеседницу в объятья. Так те и замерли посреди широкого помещения, полного пляшущих теней. Одна в задумчивом удивлении из-за услышанного и собственных эмоций, другая испуганная собственной откровенности и неожиданно смущенная от соприкосновения щеки с упругой грудью незнакомки укрытой одеждой.

— Как твое имя?

Возникла пауза. Мысли чародейки блуждали далеко и нигде конкретно, прежде чем та собралась и ответила.

— Морриган.

— А мое...

— Нерия. Нерия Сурана.

— О...

Разговор определенно не клеился. Более высокая из странной пары неуловимо соскальзывала мыслями на размышления о незавидной участи выживших. Ведь, даже если тем удастся спастись из кошмара, воцарившегося в Башне, сможет ли кошмар тех на самом деле отпустить? И нет ли здесь отрезвляюще пугающей аналогии с собственной ситуацией чародейки? Более низкорослая особа только находила ситуацию смущающей, внезапно испытывая трудности с использованием слов. Но вместе с тем, девушка также наслаждалась чужим теплом.

Спустя некоторое время Нерия выдавила из себя вопрос.

— Ты?..

Тот вышел до крайности неопределенным. И никакого чудесного взаимопонимания без слов не возникло. Морриган хмыкнула и с легким оттенком нежности произнесла.

— Ложись и отдыхай. Каков бы следующий день ни оказался, силы потребуются. Прямо ничего не обещаю, но буду очень тебя спасти стараться.

На лице эльфийки появилась робкая улыбка, словно зыбкий неуловимый мираж, что исчезает, стоит присмотреться. Затем девушка кивнула, вряд ли восприняв слова незнакомки всерьез, но благодарная за поддержку. С помощью Морриган та снова оказалась в постели. Никак не прощаясь, чародейка развернулась и вышла прочь, погружаясь в личный лабиринт сомнений.

Бесцельно двигаясь по коридору, чародейка не понимала — зачем та поручилась за очередную жизнь, не имевшую к той никакого отношения? Первым делом девушка попыталась проникнуть в логику внезапного импульса. Нерия важна, как сестра Алима. И кроме того, здесь играет роль личное любопытство чародейки. Следом та честно признала, спасение единственного родственника дурного эльфа согревало нечто глубоко внутри Морриган. Итак, если отбросить шелуху, что останется? Эгоизм. Желание делать то, отчего чувствуешь себя лучше, уже постфактум подбивая под решение благородные мотивы. А это, как понимала девушка, зависело от субъективного восприятия вещей. Морриган поморщилась, представляя, в какие дебри заведет рассуждение об инстинктивном и осознанном восприятии морали, этики... Но, было и кое-что ещё... Зависть.

Чародейка остановилась посреди коридора как вкопанная, заставив шарахнуться в сторону медленно бредущего навстречу осунувшегося мага. Та поразилась простоте идеи. Каждый поступок объяснялся единственной концепцией. Сохраняющий рациональность разум начал методично нанизывать на цепочку рассуждений факты. Некоторое время назад Морриган признала за собой исчезновенье детской слабости к дорогим и блестящими предметами. Слабость безобидная, пока та под контролем. И тем не менее уязвимость, которую резко порицала мать девушки. Затем... Затем Морриган обнаружила за собой новую, не самую положительную склонность терпеть рядом только незаурядных, интересных или полезных спутников. Лилиана не зря тогда провела параллель с циничным восприятием собственника. Наконец, как итог, правда о новом восприятии себя. Шаг за шагом это подвело к текущему моменту. К ответам, поиск которых девушка неосознанно избегала.

Опершись о ближайшую стену руками, Морриган прошептала.

— Зачем... Зачем мне это?

А правда складывалась из того, что Нерия не требовалась чародейке в качестве смазливого личика. Или как обладательница редкой формы искусства. Даже в роли полезного инструмента. Дело было только в связи между братом и сестрой. Та одна делала сестру Алима уникальной. Неповторимой. Зависть к подобным бескорыстным узам во всей полноте и многогранности просачивалось в кровоточащий прошлым разум Морриган с каждым восхищенным рассказом эльфа. И было то не светлое чувство, но черное желание обладать. Вот почему чародейка ни на мгновение не забывала о юной эльфийке с первой секунды проникновения в Твердыню. И потому практически не раздумывая бросилась спасать ту, выдумав необходимые оправдания. Морриган ощущала, как нечто без четкой формы и названия в той необратимо менялось. Распахнув глаза, девушка уставилась на стену коридора прямым, твердым взглядом, горящим расплавленным золотом. Чародейка осознавала, что проигрывает в битве с собственное «я», оказавшись загнанной в угол. Начни та сопротивляться, целенаправленно идя наперекор, это навредит обеим, и самой чародейке, и Нерии. Реальности наплевать на личные обстоятельства. Морриган понимала, что эльфийка нуждалась в поддержке, защите и полноценном лечении. Не в будущем, а здесь и сейчас. Но более остального, той требовалось вырваться из кошмара.