Дурное начало

Бросив короткий взгляд назад, в темноту, Морриган прищурилась. Видимо, находившийся у лестницы маг должен был бы предупредить о враге, раз барьер нарушен. И либо тот стал первой жертвой, либо изначально являлся социопатом, упивавшимся насилием. Девушка сдвинула брови, на мгновение задумавшись — откуда той знакомо понятие социопатии? В прошлом подобное не обсуждалось ни в разговорах с матерью, ни с кем-либо ещё... Со слов Алима выходило, что сохранение здорового разума в условиях Круга нетривиально, а потому наблюдаемый индивид вполне мог обладать девиантными отклонениями. Нервно дернув головой, девушка усилием воли сконцентрировалась на «здесь и сейчас». А сейчас маны той хватало ровно на одно заклинание. Недолго думая, чародейка возложила руку на голову «канарейке». Одновременно с тем, как различная по оттенкам и характеру боль в теле девушки стала стихать, а сидящий маг выгнулся дугой, застонав сквозь стиснутые зубы, чародейка бросилась вперед.

Первой угрозу заметила стоящая вполоборота женщина. Глаза той округлились, грозя выскочить из глазниц. Морриган беспристрастно оценивала собственный вид. И если пропустить наготу, выглядела та буквально искупавшейся в крови... Но за коротким шоком не последовали крик или истерика. Подготовка женщины заслуживала уважения. При столь явной угрозе, та, ни секунды не упуская зазря, сразу перешла к атаке. Под взглядами, оборачивающихся мужчин, женщина выпустила с рук разряд, на мгновение осветивший каждый угол залы, отпечатавшийся яркой линией в глазах Морриган, и окутавший ту на один удар сердца огненным гало. Боль подобно раскаленному пруту пронзила позвоночник, заставив, в полную силу легких заорать и Морриган, и мага, связанного с последней заклинанием. Этот дезориентирующий факт подарил девушке пару чистых мгновений. На пользу пошла и неожиданная для остальных способность продолжать движение после подобного заклятья.

Не размениваясь на красоту или эффектность, Морриган снесла женщину ударом плеча, без затей используя инерцию собственного тела. Рухнув вместе, девушка дополнительно припечатала затылок женщины о каменный пол, оставив ту едва в сознании. Игнорируя свежие ушибы и просвистевший над головой ремень, Морриган с места бросилась на самого крупного мужчину, чтобы в последний момент проскользнуть под тяжелой рукой и столкнуться с молчаливым напарником. На последнем дыхании впечатав тому в нос кулак, а колено в пах, девушка обернулась юлой... Чтобы немедленно поймать переносицей чистое попадание кулака. Нечто хрустнуло, пол рывком приблизился к лицу, и девушка на одних рефлексах откатилась в сторону, избегая удара тяжелого ботинка. Кровь из носа продолжала капать, подсказав — жертва заклинания испустила дух...

Раскинувшись на полу и тяжело дыша, в шаге от истощения маны, Морриган будто бы без повода расхохоталась. Когда, спустя полминуты легкая истерика отпустила, девушка хоть немного огляделась. Широкоплечий мужчина в легком шоке оказался занят тем же. От прочих магов того отличала короткая стрижка с единственной косичкой, спускающейся с правого виска к массивной челюсти. А кроме того, крупные, грубые черты лица, лишенные следов изящества и утонченности. Казалось, мужчина пытался сообразить, где тот и что произошло. Опустив взгляд на ремень в собственной руке, маг нахмурился, пребывая в ступоре.

Одновременно с этим, Морриган ощутила прикосновение мягкого и пылающего жаром тела, которое непрерывно била мелкая дрожь. С трудом повернув голову, чародейка обнаружила уткнувшуюся вбок девушку. Та даже не рыдала. Скорее это напоминало судороги, сопровождаемые частыми квакающими вдохами. Только теперь чародейке удалось в полной мере оценить внешний вид жертвы, ради которой та ввязалась в безнадежное сражение. Содрогающаяся дева ростом едва доходила Морриган до плеч. Но, несмотря на субтильный, и даже хрупкий вид, природа одарила ту женственными изгибами. Когда чародейка неуверенно возложила на черные, ровно струящиеся локоны ладонь, стараясь притом не задеть острых ушек, аккуратная голова приподнялась, открыв надломленное зареванное лицо и пару пронзительно голубых глаз. Ниже пояса бедра и ягодицы девушки представляли собой иссеченное месиво, сочащееся кровью. Вид недвусмысленно передавал пережитые унижения и боль. Нерия Сурана. Не в силах вымолвить ни одного связного слова, та смотрела в желтые зрачки. И сквозь гримасу страдания пробивалась искренняя благодарность.

Вновь переведя взгляд на мага, Морриган обнаружила, что тяжесть собственного поступка, и результат вмешательства незваной гостьи в полной мере достигли разума мужчины. Но, кроме того, маг осознал отсутствие защитного барьера и нехватку дееспособных защитников.

Оставив остальное на потом и отбросив злополучный ремень, маг рванул к лестнице. Рука того на ходу метнулась к отвороту рукава и в глаза чародейки бросилось появление знакомого треугольного лезвия. Одно умелое движение и свежие капли крови оросили ступень с рунами. Используя ту как чернила, маг начал быстро восстанавливать смазанную часть. Прищурив глаза, Морриган отметила — кровь впитывалась в камень, требуя на каждый символ куда больше, чем могло показаться поначалу.

К моменту, когда мужчине удалось повторно замкнуть цепочку рун, тот выглядел уставшим, бледным и покрытым болезненной испариной. Будто руны высосали из мага кровь и силы вовсе не фигурально. Нерия же укрылась от недружелюбной реальности покрывалом тревожного сна на плече незнакомки, не переставая даже теперь подрагивать и едва слышно всхлипывать. Обернувшись, мужчина споткнулся взглядом о печальный итог собственных действий, а затем твердо встретил золотистый блеск зрачков Морриган. Нечто в позе того недвусмысленно говорило о сохранении готовности прибегнуть к насилию.

— Ты ещё что за тварь?

— О... Следует побыстрее твердую почву для разговора нащупать. Ситуация тому благоволит. Но паранойя совсем другое в твоей голове вопит. Пара фраз. Право уничтожения на пороге. Ниалл мертв двумя ярусами выше. А на плече спит Нерия.

Мужчина покачал головой, стремительно придя к собственным выводам, и сокрушенно произнес.

— Надеялся, никто из высших сюда не доберется, и сможем продержаться достаточно, чтобы...

— Чтобы что? Какой сценарий в голове? Или то только абстрактное желание выжить, лишенное перспективы? На меня смотришь, а на руках не одного факта, чтобы однозначно на одержимость или иную природу указать. Верно? Сильно ли возможности Храмовников от твоих отличны? Снаружи неделя минула. И помощь не ради спасения на остров прибудет, а чтобы дотла сжечь.

— Пусть так, но это никак...

— Наоборот. Время утекает. И даже твари наверху это ощущают. Вопрос не в принципах или правилах, которыми твоя голова забита. А только в решении. Разговаривать? Биться? Нет, нет, нет. Помолчи пока... Алим «песни» мне пел, что прежде другого мага трезво и непредвзято факты оценивать учат. Да... Речи мои это то, что тонкую тропу доверия сквозь оборону осторожности прокладывает. И вид таков, что список примет, об опасности кричащих — колоссален. Наконец, кто ещё сверху мог бы спуститься?

Демонстративно взглянув на Нерию, а затем обведя взглядом помещение, Морриган продолжила.

— Но, как мне видится, сейчас мы тут по уши в дерьме. И угрозы по-иному стоит оценивать. Недавний разговор вполне прозрачен оказался, чтобы понять, твое слово весомее прочих. А защита под рукой оказавшихся — для тебя не пустой звук. До времени о Храмовниках забудем. Сколько голодных ртов и провианта осталось? Сколько, несмотря на этот барьер, каждый день гибнет? Способных сражаться много в строю остается? И что, наконец, от дисциплины, разума и воли осталось, если малейшая искра к столь печальному итогу приводит?