Дурное начало

Глава 12 - "Спуск в поисках подъема"

Морриган вновь оказалась в том же коридоре. С той разницей, что теперь тот нес шрамы от огня, а у девушки отсутствовали: запасы лириумных зелий и единственное холодное оружие. Мертвые тела на полу не избежали печальной участи. В который раз чародейка отстраненно удивилась отсутствию вони обгоревшей плоти и жженых волос. Выход в следующее крупное помещение расположился в метрах двух или трех, и девушка смело шагнула в привычную темноту, не без удовлетворения оставляя место побоища позади.

Зал, границы которого скрывал мрак, напоминал аналогичные помещения ярусом выше. В центре угадывались очертания огромной несущей колонны, а немногим дальше — статуй. Те не содержали в себе ничего героического или характерного, демонстрируя обыденные позы. Будто тривиальные украшения, вроде карниза или абстрактного барельефа, а вовсе не вытесанные из камня фигуры, высотой от двух до трех метров, не считая постамента.

Но главное, что вскоре обнаружили глаза чародейки — лестница вниз. Прислушавшись и не уловив никаких признаков таящейся в темноте угрозы, девушка вдохнула и осторожно двинулась налево, вдоль стены, к желанным ступеням. Те спускались в непроницаемую черноту, вынуждая двигаться медленно, не разрывая контакта пальцев с шершавой поверхностью каменного мешка. Повороты в итоге соответствовали лестнице с четвертого этажа на третий. Но в конце чародейку ждали отнюдь не приветливые отсветы факелов. Если в лежащем ниже помещении и присутствовал источник света — то тянул тот на пару свечей, и только. И с каждой ступенькой отчетливее становились человеческие голоса, пронизанные вибрирующими интонациями сдерживаемого гнева. Не спеша обозначать собственное присутствие, Морриган остановилась за пределами видимости последнего пролета, вслушиваясь в предмет разговора.

Высокий, но не противный, а скорее звонкий женский голос, звучащий достаточно юно, на повышенных тонах произнес.

— Валинси, гребаный трус! Пока спала, ты отпустил Ниалла одного. Почему никто не пошел с ним?! Все клятвы, что вы так громко выкрикивали... Гордые козлы. Каждое слово — никчемная брехня?

Более спокойный, низкий голос, который ожидаешь услышать от мужчины солидного телосложения, со сдерживаемой яростью ответил.

— Нер... Слышишь себя со стороны? Что ты мелешь?

— Не беспокойся, вполне отдаю отчет. Сам буквально только что сказал — Ниалл обнаружил в библиотеке средство против демонов. Банальная логика подсказывает — следовало собрать отряд, прежде чем двигаться наверх. Вместо этого вы здесь, в безопасности. А Ниалл, верно, уже мертв!

— Погоди... Указываешь мне, что делать? Ты?

— Почему нет? Давай без лукавств, ты дискредитировал себя как полное ничтожество уже тогда, когда издевками довел Годвина до того, что тот стал шарахаться от собственной тени. Но, бездна, среди этого кошмара, казалось — это меньшее зло. Теперь-то вижу, ты просто камень на шее, что губит каждого выжившего...

Раздался сложный звук, как аккорд, соединившийся из звонкой пощечины и удивленного девичьего вскрика боли. А затем мужской голос, приобретя холодные, отдающие насилием, интонации, продолжил.

— Знаешь, порядком допекла твоя слепая вера в собственную безгрешность. И это упертое, детское разделение всего на черное и белое. Ирвинг опекает тебя, как исключительный талант. Но, как по мне — Первый чародей просто портит очередного мага, избавляя того от горького привкуса дисциплины. Прежде чем обсуждать меня, давай вспомним твои ошибки и цену, уплаченную за те. Иначе поток обвинений выглядит однобоко. Здесь нет никого, кто бы остался равнодушен к пользе твоих сигилов, вырезанных у лестницы. Те не раз и не два спасли поддерживающих барьер. Но помнишь, заранее условились — как происходит смена караула. Очень простые правила. Никакой свободы для интерпретации ради безопасности. И когда два дня назад некто «устал», то счел допустимым снять поддержку без предупреждения и уйти спать. Пустяк? Повтори в лицо Луизе, которой то сожгли заживо, пока остальные восстанавливали барьер. Женщина прикрывала остальных до конца, подменяя твой сигил собой. Ты ведь не валилась с ног. Не теряла сознание от истощения маны. День выдался спокойным, и юный гений сочла допустимым принять решение за остальных. Только-то. Луиза лежит вон там, у колонны. Никто не ткнул тебе этим и вот эту ошибку за собой признаю. Как и то, что позволил себе три часа сна после шестнадцати часов на посту. Это мне пришлось перерезать горло бьющейся в предсмертной агонии женщине, чтобы вновь замкнуть полустертый барьер. Женщине, что являлась учителем половине магов, валящихся тут с ног! И все потому, что долбанные лекари пропали. Иронично, да, сучка? Вспомнила Годвина? От внимания ускользнуло, что засранец дважды сбегал с поста, когда демоны бились о барьер? Мы дохнем каждый день, а не собираем цветы на полянке. Если Годвина следует заставить бояться меня больше, чем демонов, дабы тот защищал остальных, то собственными руками выбью парню зубы. И никаких угрызений совести. Наконец, Ниалл. Опустим тот факт, что у Старшего чародея последние дни мозги уже были не в порядке. Особенно после того, как Старшему чародею пришлось придушить собственного друга. Да тот нечто обнаружил. Да — многообещающее. Но что сделал чудесный Ниалл, когда предложили подождать? Испортил, сука, барьер, и ушел никого не спросив! Как видишь, наши взгляды на вещи расходятся. Можно задаться вопросом, с чего вдруг столь словоохотлив? Не поверишь, но мне не все равно на каждого. А ещё потому, что ты нужна. Но слов недостаточно.

Послышался звук с силой вытягиваемого из петель ремня. Морриган нахмурилась и обратила взор вниз, к основанию лестницы. Пришлось напрячь зрение, чтобы при плохом освещении разглядеть на последней ступеньке намазанную бурой кровью вязь рун. Не зная, что искать, девушка бы не обратила на это внимание с учетом накопившейся усталости и сбивающих концентрацию болезненных ощущений. Подобный способ использования рун чародейке был незнаком, как и некоторые отдельные руны, представленные в этой вязи. Но та смогла уловить намек на общий смысл. И тот совпадал с прозвучавшим в разговоре определением. В глаза бросилось и то, что непрерывную вязь в одном месте разорвал смазанный след ботинка. Между тем события внизу приобретали дрянной оборот.

— Нет! Ублюдок... Что задумали? Отойдите!

— Брыкаешься? Характера не занимать... Но шипы стоит подрезать. Держи ноги.

Вскрики, звуки борьбы и брыкания, мычание и шорох ткани сменил свист рассекаемого воздуха и хлесткий удар по оголенной плоти, сопровождаемый визгом девушки. Немедленно последовал новый удар. Такой оставит на любой части тела красный след, что сменится грубым синяком или даже кровоподтеком. Визги стали перемежать всхлипы. Морриган поняла, не потребуется и десяти ударов, прежде чем воля гордой особы окажется сломлена. Покачав головой, девушка поднялась на ноги. На взгляд Морриган — события складывались крайне неудачно. Настолько... Что стоило задуматься о чужой воле, выступающей кукловодом. Какова вероятность, что столь радикальная сцена с кипящими эмоциями, переливающимися через край, разыграется в момент спуска чародейки вниз? Тем более что барьер, защищавший от явного проникновения демонов, как раз испорчен. Но даже при всех подозрениях, данные зароки требовали вмешательства, так как сомнений в личности жертвы почти не осталось.

Двигаясь вниз аккуратно и размеренно, дабы не привлечь лишнего внимания внезапным появлением или резким жестом, Морриган вскоре стала свидетельницей сцены целиком. Помещение напоминало верхний центральный зал только массивными колоннами. Но и тех здесь было только четыре, а лестница упиралась основанием точно в центр открытого пространства. По периметру внешней стены круглого помещения располагались смотрящие внутрь ряды высоких открытых шкафов, в пару ростов человека. Утопая в темноте, те выглядели забитыми содержимым до предела. Сбоку колонны по левую руку стоял металлический подсвечник с пятью толстыми огарками свечей. Те служили единственным дрожащим источником света. И, на взгляд, тех оставалось от силы на два-три часа. Там же слева на полу виднелись очертания пяти тел, накрытых тканью. У начала ступеней, спиной к чародейке, облокотившись на перила, полулежал мужчина. По одеждам — чародей Круга. По позе и безвольному положению рук — без сил. Жидкие светлые волосы намекали, что магу уже далеко не двадцать зим. За него и зацепился блуждающий взгляд девушки. Та видела лицо мужчины сверху вниз, а потому не могла быть уверена, какие в точности эмоции того обуревают. Но готова была поклясться, маг дико ухмылялся, упиваясь зрелищем по правую руку. А именно там располагался источник звуков, наполнявших до краев объятую трепещущими тенями залу. Широкоплечий член Круга, ростом точно выше Морриган, вновь и вновь опускал руку с толстым ремнем, от которого по широкой дуге разлетались брызги крови. Женщина средних лет, по одеждам тоже маг, стояла неподалеку, наблюдая истязание закусив губу. Та явно пребывала в смятении, то ли не зная, что делать в подобной ситуации, то ли не понимая, почему только наблюдает. Другой мужчина, одеждами не похожий ни на церковника, ни на магов, с бесстрастным выражением лица придерживал невысокую, хрупкую девушку с задранной робой, а также спущенными штанами и исподним, прекратившую уже попытки сопротивления.