Страница 87 из 146
Не давая себе впадать в ступор, Морриган выкрикнула скороговорку, указывая на демона здоровой рукой.
— Фриус. Теначи.
Пока правая конечность монстра, шипя, щелкая и лопаясь отваливалась кусками, чародейка ринулась прочь. Отворачиваясь, та заметила жутко распахивающуюся пасть мертвеца. В следующие мгновения девушку, казалось, грозил захлестнуть низкий рев, напоминавший рокот лесного пожара, с попутным ветром летящего сквозь сухой лес. И жар. Не полагаясь на надежду или удачу, Морриган резко бросила тело в сторону. Ударившись здоровым плечом о стену и портрет очередного незнакомца, та резко развернулась, дабы, не целясь, повторить заклинание. Однорукая тварь следовала по пятам. Плоть монстра сгорала, осыпаясь с черного костяка пеплом и углями. Позади дымились одежды остальных мертвецов, будто плача текли от жара краски картин, и по стенам, как полоумные, метались багровые отсветы. Ударив демона в грудь, заклинание породило волну сизого дыма, хлынувшего в стороны. В новом вопле создания звуки беснующегося пламени сливались, напоминая падающий водяной поток. Но щедро омывающий тело иссушающий жар не дозволял спутать стихии. Чувствуя, что приближается к грани, Морриган попыталась сдернуть фиал с лириумным зельем. Но кожаный узел такого способа не предполагал, только туже затягиваясь на сосуде. Не в силах оторвать взгляд от крошащегося под собственным жаром костяка, девушка дернула сильнее. Ломая ногти и буквально отрывая необходимое от пояса, до боли впившегося в бедро, чародейка медленно продолжала отступать вдоль стены.
Короткая передышка, пока материальный носитель окончательно распадался под беспощадным гневом демона, позволила девушке опрокинуть зелье в рот. Будь обработанный лириум безвреден, маги бы не уступили власть над миром. К несчастью, даже в таком виде тот продолжал оставаться опасным токсином, никак не предназначенным для попадания в тела живых созданий. Злоупотребляя этим способом подпитки собственных сил, маг должен был принять и риск последствий. Тремор, конвульсии, шок, некроз печени и... разумеется смерть. Потому что не было бренной плоти, в которой отсутствуют изъяны. Единственный способ обойти это ограничение, известный чародейке — начертание сигилов. Но, как ни парадоксально, ни один девушке известен не был.
Последним под распирающей силой сдался обуглившийся череп. Внезапно демон оказался вынужден манифестировать истинный облик, тратя немалую долю собственного внимания и сил. Жар ощутимо спал, не исчезнув совсем. Отдельные языки огня, рвущиеся к потолку, втянулись внутрь. Стремясь заполнить образовавшуюся в центре пустоту, те сформировали пульсирующую перевернутую каплю с расширяющимся основанием. Фигура с пастью, пребывавшей в непрерывном преображении, и двумя тонкими извивающимися конечностями достигала высоты двух метров. Но прежде чем демоническое порождение вновь сконцентрировало ярость на чародейке, та указала на того здоровой рукой и выкрикнула.
— Нигрум путредо куад деворат анима!
«Смертельное проклятие» остановило огненную каплю, заставив ту мелко-мелко пульсировать. Дрожь нарастала быстро, за секунды сделав фигуру демона размытой по видимому краю. А затем, под бьющий по ушам визг, манифестация создания лопнула, щедро заливая коридор мимолетным всплеском огня и света. Опаляющий брови жар ударил Морриган в грудь, вышибая воздух и отбрасывая вдоль стены как куклу. Дезориентированная, едва не ослепшая и задыхающаяся чародейка попыталась немедленно подняться на ноги, опершись плечом на стену... Только чтобы обнаружить на месте стены дверной проем, затянутый матовой чернотой...
* * *
В сопровождении давящего на уши белого шума перед глазами Морриган проходил калейдоскоп бешено извивающихся кривых линий из слепящего света, оставляющих за собой след из спектра цветов, какие только можно вообразить. Будто неохотно те начали сливаться, теряя темп и многообразие оттенков. Шум стихал. Так, вначале мутно, будто через мокрое стекло, а затем четче проступило окружение.
Это было круглое помещение с плавно выгнутыми стенами. Над головой висел ровный потолок. Каждая поверхность с виду — неизвестная каменистая порода цвета женой красной глины. Создавалось ощущение, что зала — продукт длительной борьбы воды с камнем. В центре потолок плавно изгибался, формируя горловину, уводящую вверх. И именно оттуда внутрь проникал чистый, белый свет, формирующий на полу сияющий круг. Чародейка восседала на стуле, достаточно высоком, чтобы недоставать ногами пола. По ощущениям элемент мебели изготовили из того же шершавого камня, что и стены. Ровная спинка уходила вверх, смыкаясь с потолком, и имела дополнительный аксессуар, плотно обхватывавший каменным кольцом шею девушки. Подлокотники отсутствовали, оставляя руки свободно болтаться вдоль тела. Лопатка чародейки не переставала пульсировать жгучей болью, будто раздуваясь и опадая. Это напоминало Морриган не только о том, что та жива. Но и о том, что происходящее — не иллюзия. Или, исключительно непростая иллюзия...
В помещении присутствовали и другие гости. В двух шагах на полу лежал мужчина в робе мага Твердыни. При отсутствии явных повреждений тот выглядел сильно истощенным. Как случается после недели вынужденного голодания на одной воде. Взгляд мага медленно блуждал в пространстве, не фокусируясь ни на чем конкретном. В глубине помещения виднелось два сходных стула с мумифицированными трупами в тех же одеждах. Помимо того, ещё четыре тела лежали на полу. Вроде живые, но в столь же плачевном состоянии, что и сосед Морриган.
Беззвучно, а потому внезапно, из отверстия в потолке показалась длинная тощая рука. Кости с щепоткой плоти, сухожилья и короткие загнутые когти вместо ногтей. Вслед за конечностью показались и остальные части существа. Противоестественно выгибая необычайно длинные, в сравнении с телом, конечности, то опустилось на пол залы и выпрямилось в круге света. Чародейка прикусила губу, обнаружив, что вновь прибывший не отбрасывает никакой тени. Фигура монстра имела в основе отдаленно человеческие пропорции, но на этом схожесть заканчивалась. Голое, очевидно бесполое, тощее тело, как если бы речь шла о человеке умершем в результате продолжительного голодания. Лысый череп с пустыми глазницами. Непропорционально длинные руки и ноги с одним лишним суставом. Позвоночник, выпирающий сквозь бледную полупрозрачную кожу. А на месте лопаток просматривались два человеческих лица, служащих пугающим олицетворением застывшей агонии.
Беззубый рот монстра раскрылся с тихим чмокающим звуком. Но тот не исторг никакого звука, наоборот, тихий голос пришел со стороны стен, как отраженное эхо со всех сторон разом. Плавно меняясь от детского писклявого до сухого старческого, от женского к мужскому, тот сохранял одну константу — предвкушение.
— О-о-о... Капкан преподнес нечто новое. Плодотворно... Плодотворно... Голод неутолим...
Краем глаз Морриган заметила движение у собственных ног. Бросив взгляд вниз, девушка обнаружила оторвавшийся от пояса узел, полный фиалов с лириумным зельем. А кроме, мага, что прежде казался апатичным к происходящему. Очевидно, мужчина заметил узелок чуть раньше, зацепившись взглядом за единственный выкатившийся сосуд. Это вернуло тому искру интереса, за мгновение возгоревшуюся в безумное пламя решимости. Используя, вероятно, последний всплеск стремительно тающих сил, маг перекатился к основанию стула Морриган. Схватив изнутри сразу четыре фиала зараз, тот, подобно зверю, зубами раскрошил керамику и залпом выпил содержимое. Нельзя сказать, что это произошло в мгновение ока. Но, вернув глаза к демону, Морриган обнаружила того на том же месте, неподвижным. С беззубой улыбкой на впалом олицетворение... голода.