Дурное начало

С хриплым воплем маг исторг в сторону создания разряд маны, и следом, болезненно обдавший чародейку жаром, сжатый сгусток пламени. Первый с влажным хлопком оставил в торсе порождения кровавую рытвину. Второй — с чавкающим хрустом и вспышкой оторвал субтильное плечо вместе с конечностью, оставив на бледной плоти краснеющие ожоги и почерневший обрубок.

Рот создания открылся вновь. Тот же странный голос с неизменной интонацией произнес.

— Славно...

Нечто зашевелилось на краю сознания Морриган, и та с удивлением ощутила знакомое присутствие манны, беспечно используемой возвышающимся в центре созданием. Удивление сменилось волной липкого ужаса, когда чародейка осознала предназначение лиц на спине демона. То были по-прежнему живые маги, которых демон использовал как основу для собственной манифестации. Именно ману этих двоих монстр и использовал, придавая смысла фразе встреченного одержимого. «Твари с той стороны отчаянно желают доступа к магии». Над головой демона мана сформировала грубый узел, непрерывно ту теряющий, и потому видимый для наделенных талантом. Переплетение вызывало у Морриган смутные ассоциации. Будто неумелые наброски течения маны сквозь руническую формулу заклинания «Вытягивание жизни», образующие уходящую внутрь себя рекурсию. Ударившие из узла едва различимые глазом хлысты пронзили грудь каждого в комнате, исключая чародейку. Под нечленораздельные слабеющие всхлипы, та стала свидетельницей магии демона, которая не только забирала жизненную силу присутствующих. Плоть жертв на глазах таяла, пока тело демона с умопомрачительной скоростью восстанавливалось. Маг у ног Морриган затрясся в слабых конвульсиях и, испустив последний вздох, затих. Но даже это не разорвало сковавшей того с демоном связи. Тело мертвеца продолжило уменьшаться, с заметной глазу скоростью обращаясь в иссушенные останки, напоминавшие как мумии в древних забытых захоронениях, так и мертвецов в коридорах Твердыни.

Когда живой в комнате осталась только чародейка, демон, наконец, пошевелился. Оказавшись рядом в два размашистых шага, тот, не нагибаясь, подхватил ногтем узел с зельями. Как только тот оказался перед лицом девушки — прозвучал приказ.

— Пей. Как другой.

Сосредоточившись на происходящем, Морриган ответила уверенно и спокойно. Голос девушки дрогнул лишь раз, и внутренне та торжествовала маленькую победу.

— Выпью — умру.

Беззубая челюсть чавкнула, и голос вторил.

— Не выпьешь — умрешь.

— Значит, только пить или нет выбрать могу. Второе.

Создание наклонило голову, на мгновение запнувшись. Придя к заключению, то продолжило.

— Труп тоже сгодится.

— Но толку меньше, чем от живого мага?

— Меньше. Потому — пей. Или заставлю.

Морриган осознала, пусть тварь перед девушкой и являлась на некоторый лад крайне могущественной, но способностью вести беседу, строить выводы и плести паутину полуправды та основательно уступала Желанию.

— Почему самому не выпить? Зачем посредник? Ману напрямую получишь.

Демон повернул голову, уставившись пустыми глазницами на узелок. Натянутые нервы чародейки звенели в тишине, пока внутри создания тени непознаваемыми путями формировалось решение. Следующее произошло стремительно. Нижняя челюсть создания отвалилась вниз, далеко за пределы доступные или привычные людям и эльфам. И узелок с зельями разом провалился в открывшийся зев, успев издать только короткий треск керамики.

— Теперь твоя очередь.

Костлявая рука поднялась к горлу чародейки только чтобы на полпути остановиться. Возникла пауза. Кончики когтей начали подрагивать, демонстрируя раннюю стадию тремора, предваряющего конвульсии. Демон поднес кисть ближе к безглазой морде, изобразив нечто отдаленно напоминавшее недоумение. Симптомы продолжали развиваться стремительно. Морриган боялась моргнуть, чтобы не пропустить... Девушка не могла дать четкий ответ, что в точности боялась пропустить. Но ту потряхивало от бурлящей смеси нетерпения и мстительного удовлетворения.

Лириум оставался врагом, равнодушным к личным особенностям жертвы. Тело, слепленное из плоти двух магов, умирало. Ожидаемым ответом на ухудшение состояния могло стать применение уже продемонстрированной магии. Но демон медлил, пока не стало слишком поздно. Деградация тканей препятствовала использованию маны, пусть той благодаря лириуму было более, чем необходимо.

Вдруг, выгнувшись, тварь впервые исторгла звук из собственного рта. Зал затопило шипение. Звук не имел выраженного начала и конца, секунда за секундой оставаясь неизменным. На спине жуткого тела с поразительной скоростью вспухли два колыхающихся нароста. И одновременно с тем бледная кожа без того тощего создания обтянула костяк настолько плотно, что демон стал напоминать собственных жертв. С влажным рвущимся звуком из спины брызнул бордовый ихор, и на красноватый пол шлепнулись два обнаженных полупереваренных тела мужчины и женщины. Лица этих двоих Морриган и видела на месте лопаток твари. Теперь те ничем не отличались от мертвецов, очевидно, встретив последние мгновения, как только монстр исторг из себя умирающую плоть. Чародейка до скрипа сжала зубы, чтобы не закричать. Ведь порождение тени по-прежнему стояло перед той во плоти. Девушке пришлось признать — чудовище состояло из большего количества тел, нежели те двое.

Обтянутый кожей скелет выпрямился, и вместе с тем голос огласил угрозу.

— Станешь заменой.

Высохшие руки с легкостью оторвали каменный ошейник, удерживавший чародейку на месте. Затем подхватили женское тело как пушинку. Не делая пауз, монстр перевернул девушку в воздухе, и направил головой в непомерно расширяющуюся пасть. При виде красноватой темноты внутренностей демона, существовавших явно отдельно от скелетоподобного тела, Морриган парализовал ступор. Смесь пронзающего естество ужаса и нежелания принимать неотвратимость происходящего действовала как яд, расползавшийся по телу. Затем равнодушный мрак сомкнулся, облегая тело жгучей влагой.

Один удар сердца. Столько прошло во чреве демона, прежде чем темнота взорвалась тысячами извивающихся белых нитей, каждая из которых отдавала острой головной болью собственной тональности. Будто струны, протянутые сквозь глазные яблоки в затылок.

Когда буря улеглась, кошмар обернулся комфортным полумраком и контурами обычного помещения Твердыни. Здесь присутствовали стеллажи, ломящиеся от книг, а ставшие привычными стены уходили вверх, в темноту. Морриган позволила себе выдохнуть. Несмотря на пульсирующую боль в плече, и не собирающуюся униматься мигрень, на лицо девушки выползла редкая гостья. Улыбка. Осознание тривиального факта — смерть прошла мимо, не затмевала никакая другая мысль долгие три минуты. А затем улыбка и радость увяли, как скоротечный весенний первоцвет. Во-первых, чародейка призналась себе — пережитый опыт стимулировал болезненные сомнения, реальность вокруг или... Подвох состоял в том, что побороть сомнения можно было, только отбросив вопрос, так как попытки найти ответ немедленно оборачивались проблемой. Во-вторых, отсутствие приемлемого объяснения произошедшему в целом тревожило. Даже хуже, чародейка не до конца понимала — что требовалось объяснять, так как не было понятно — что произошло. И девушка отдавала себе отчет, через непродолжительное время тревога разрастется в нестерпимый зуд. Ну и последнее... Морриган не могла не отметить — в логове демона та ощущала собственные эмоции ярче, естественнее, чем за десяток последних дней. Новый вопрос без ответа.

Взгляд чародейки метнулся к книгам. Мгновение надежды сменило разочарование. Подписи на полках ясно указывали на содержимое собранных здесь трудов. Теология... Резко почувствовав себя уставшей и разбитой, девушка выпустила сквозь стиснутые зубы тихий стон. Требовалось встать, и та встала. Требовалось продолжать движение, и та осторожно двинулась к выходу из помещения.