Дурное начало

Оборвав эту мысль, чародейка замерла перед останками одержимого. Жалкие ошметки одежды лежали там, где упала массивная туша. От мертвеца осталась едва ли четверть. Мумифицировавшись, труп растерял и объем и массу, напоминая теперь скорее скелет, обтянутый кожей. Скривившись в ответ недоброму намеку на таящуюся вокруг опасность, чародейка сдернула с трупа лоскут ткани. Летящим шагом та вернулась к хранилищу. Не забыв использовать кинжал как упор, девушка ловко набрала два десятка зелий, завязав те внутри обрывка ткани в узелок, концы которого пустила через пояс. Вот теперь та ощущала себя готовой.

* * *

Каждый десяток ступеней ширина спуска сужалась, одновременно совершая поворот вправо. Чтобы отвлечь разум от увиденного в зале, где начиналась лестница, Морриган считала ступени и витки. Там не оказалось ни противников, ни новых сюрпризов. Только изуродованное тело мага на полу. Мертвец послужил немым укором, подтверждая опасения чародейки, что ту обвели вокруг пальца. Стать жертвой иллюзий, выворачивающих восприятие наизнанку. Такое тяжело охарактеризовать приятным открытием. И в этот раз, будто в качестве дополнительной издевки, начало лестницы сразу оказалось там, где тому и полагалось быть.

Четыре витка спустя мрак стал отступать. Сначала появился бледный и неровный свет, сменившийся отблесками горящих факелов, танцующих на стенах. Лестница выходила из потолка третьего яруса, нисходя через внешний круг к внутреннему кольцу колонн. Просторное круглое помещение, очевидно, размещалось по центру этажа. Расходящаяся вправо и влево от последних ступеней колоннада вызывала ощущение собственной незначительности. Отполированные каменные монолиты в три обхвата, сложенные слой за слоем из исполинских блоков, будто возводили вторую залу внутри первой. На каждом столбе присутствовало по восемь факелов в креплениях, дающих свет, а заодно — порождающих бессчетное количество колеблющихся теней. Призрачные внутри кольца колонн, те сгущались ближе к внешней стене зала. В центре глаза цеплялись за два объекта. Во-первых, черный мраморный столик на толстой центральной ноге. За время существования тот, вероятно, исполнял разнообразные роли, завися от прихоти хозяев Твердыни. Ныне этому элементу обстановки выпала роль подставки. Во-вторых, объект, который нельзя было пропустить, гора плоти, восседающая на столе скрестив ноги. В глаза бросалась разница нового одержимого со встреченным этажом выше. В этом и близко не читалось человеческих черт. Голова слилась с плечами, распухнув и оплыв до состояния, когда за складками исчезли и глаза, и рот. Руки срослись с опухшим торсом. И только ноги отдаленно напоминали привычные конечности.

Остановившись в самом начале спуска, Морриган присела на ступень и стала наблюдать. Вскоре внимательный осмотр подметил новые детали, кроме неподвижного объекта по центру. В бледных тенях среди круга света присутствовало призрачное движение. И как только глаза привыкли, проявились хаотичные метания неуловимых фигур вокруг мраморного пьедестала. В каждой угадывались очертания двух тварей, напавших на чародейку в начале исследования башни. Насчитав с десяток, чародейка сбилась, затрудняясь сказать, сколько попалось на глаза дважды или трижды. При этом за пределом круга колонн, сколько девушка не вглядывалась, не было никакого движения. Затем взгляд Морриган зацепился за очевидную деталь подле себя. По правую руку вокруг перил некто обмотал добротный канат. Такой ожидаешь увидеть на судне, но не посреди башни, полной магов. Перегнувшись, чародейка удостоверилась, тот спускался до самого основания лестницы, позволяя оказаться снаружи кольца колонн и обойти очевидную угрозу. Это давало ответ на вопрос, как погибший маг сумел подняться на четвертый этаж, миновав смертельно опасное скопление врагов на третьем. Оставалось только гадать — с помощью какой уловки маг закинул канат первоначально. И сколько на то ушло бесплодных попыток.

Ловко, без лишней спешки соскользнув вниз, Морриган постаралась как можно тише проскочить к ближайшему выходу. Тот располагался неподалеку и выглядел самым очевидным. За ним обнаружился знакомый коридор. Копия двойника этажом выше. Разница состояла только в том, что свет, льющийся из зала, изгонял непроглядный мрак. И на стенах здесь, вместо старых героических гобеленов, висели картины. Десятки и десятки портретов, выполненных широкой палитрой красок в несхожих стилях. Чародейка предположила, что различия указывали на продолжительный отрезок времени, в течение которого создавались представленные здесь произведения. Судя по схожему стилю облачений рисованных мужчин и женщин всех возрастов и видов — каждое лицо здесь принадлежало магу или чародейке Круга. Став невольной свидетельницей столь буквального измерения накопленного наследия и истории в отдельных жизнях, девушка обескуражено покачала головой. Из глубины сознания вылезала жгучая зависть. К тому, что эти представители Круга смогли оставить после себя достаточный след, навсегда став частью Твердыни. Зависть к признанию...

Затем взгляд Морриган скользнул вдоль коридора, подмечая на полу многочисленные мертвые тела. Большинство было уже знакомым образом мумифицировано, заодно сохраняя на себе следы смертельных повреждений. Пустая шея, вспоротый живот, дыра в груди или иное недвусмысленное указание на причину смерти. Под каждым наблюдалась подсохшая лужа крови, намекая на то, что тела усохли позднее собственного момента смерти, а с битвы минул минимум полный день или два. При этом брызг, мазков, потеков крови вокруг не наблюдалось. Создавалось ощущение, что каждый в коридоре умер с одного чистого удара, пришедшего не в спину убегающему, а в лицо. Стены и пол не сохранили никаких шрамов боя. Девушка не могла себе представить такого при вовлечении привычной магии. Не было и следов убийц, или убийцы. Будто тот парил между поверженными телами. Принюхавшись, чародейка с удивлением поняла, что за время в Твердыне та ни разу не уловила аромата тлена или гнили. По одеждам среди трупов опознавались три или четырех полновесных мага, может, столько же аколитов. Вдалеке у стены скорчились обугленные тела двух служителей церкви. Плоть хранила следы жара, превратившего кожу в почерневшие угли, испепелившего глаза и волосы. Но одежды выглядели нетронутыми, словно только после стирки. Следы на полу намекали на большее количество мертвецов, чем видели глаза. Чародейка подсчитала, не хватало трех или четырех тел, так как у некоторых луж крови не было хозяев. Но, Морриган не заметила ожидаемых следов волочения тел. Единственный тянущийся по коридору неровный след, задевавший подсохшую кровь, принадлежал незнакомцу, прошедшему этим путем позднее битвы. Тот тянулся из-за поворота слева, исчезая в зале, из которого пришла девушка. Нетрудно было догадаться о личности храбреца.

В тишине раздавалось только тихое потрескивание факелов в отдалении, редкие звуки капающей на пол кипящей смолы и, наконец, собственное дыхание чародейки.

Представив расположение лестниц, Морриган решила, что при движении влево, по оставленному следу, придется преодолеть меньшее расстояние до спуска. Не откладывая, та начала аккуратно перешагивать тела, оставляя теплый свет позади и приближаясь к негостеприимной тьме.

Миновав тела церковников, девушка ощутила волну удушающего жара, ударившую в спину. На чистых рефлексах совершив прыжок вперед, полностью ускользнуть от внезапной угрозы у чародейки не вышло. Левую лопатку пронзила жгучая боль на грани терпимости, требующая у тела немедленно убраться в сторону. В ноздри ударила резкая вонь паленых волос. Споткнувшись о мертвеца и едва сохранив равновесие, Морриган смогла провернуться волчком лицом к противнику. Оказалось, один из пары обугленных трупов не спеша поднимался на ноги. Из-под одежд того уже курился дымок, и на глазах чародейки одеяние снизу доверху занялось огнем. То начало вырываться из глазниц, ноздрей, ушей трупа. Спустя пару ударов сердца пламя объяло мертвеца без остатка. Лопатку девушки нестерпимо жгло и каждое движение левой рукой от кисти до плеча отдавалось новой волной боли. Та вроде бы и притуплялась, но одновременно голову охватывала дурманящая легкость.