Дурное начало

Морриган нахмурилась. Девушка ощущала, как парой поспешных фраз предоставила оппоненту и преимущество, и контроль над развитием разговора. Тот одним махом вынес собеседницу и за узкий круг вероятных выживших, и за эфемерный круг легальных магов, направленных сюда извне. Вместо тягостных страданий над тем, что уже случилось, та задала следующий вопрос.

— Где остальные?

— Большинство, полагаю, мертво. Малая доля... наверняка хочет умереть. Трое спутников... остались внизу. Надеюсь, по сию пору живые.

— Зачем наверх подниматься?

— Лириум. Запасы лириумных зелий, обработанного и сырого лириума... все хранилось здесь. На этаже Храмовников. Это инструмент... Да. Инструмент.

Медленно и бесшумно извлекая из ножен клинок, чародейка озвучила последний вопрос.

— Почему вопросы только я задаю?

Маг улыбнулся и впервые повернул голову к девушке, встретившись с той взглядом темных глаз.

— Сохранивший разум слушатель в последние дни... большая редкость. Удивительно, как начинаешь ценить подобные мелочи. Любые мелочи. Это понимание пронзает внезапно, никак не предупреждая о себе заранее. Не так важно кто или что. Важна сама возможность... поговорить. Тем более... Какой толк спрашивать нечто у демона? Услышишь то, что хочешь слышать. И ни капли правды, правда?

Два действия произошли одновременно. Резец мага в правой руке метнулся в сторону чародейки. Та же, крепко схватившись за перила левой рукой, толкнула себя вниз, за спасительные камни края лестницы. Разряд энергии, недавно успешно поставивший точку в истории одержимого, прошел в паре пальцев над головой девушки. Распластавшись в относительной безопасности за пределами прямой видимости, Морриган произнесла.

— Взаимное отсутствие доверия нас объединяет. Можно и с такой малости начать. Именами обменяемся, затем, с убийством повременив, лириум найдем. Вполне на план походит?

Со стороны мага раздался сухой каркающий смех, немедленно сменившийся кашлем.

— Забавно... Уж имя фальшивке точно не доверю. День назад подобная слабость стала роковой для друга, выступавшего... примером благоразумия и вдумчивости. Знакомое в чужих устах снижает бдительность. Да и на что мне это? Не поверю, будто в ответ получу нечто стоящее.

— Это отбросим. А в остальном? Здоровым не выглядишь. Крови с маной в тебе — едва-едва, чтобы концы не отдать.

На минуту повисла пауза, за которую Морриган сумела окинуть взглядом окрестности. Тело одержимого оставалось на том самом месте, где упало. Что хоть немного успокаивало девушку. Главное — притороченные к поясу фиалы выглядели неповрежденными. Затем тишину прервал сухой голос мага.

— Если подумать... Неплохо служишь в качестве приманки для монстров поглупее. И идея продолжить разговор с тобой... соблазнительна. Куда соблазнительнее, чем однобокое обсуждение сокровенных желаний, страхов или скрытых в глубине обид. Это, признаю... говорит о мастерстве.

Судя по звукам, мужчина попытался сплюнуть, но у того ничего не вышло. И это вызвало новый короткий приступ отрывистого и нездорового смеха.

— Ладно... Но идешь впереди. «Цветочек».

Морриган свела брови, пытаясь оценить пределы вменяемости собеседника. Те выглядели не слишком обнадеживающими.

— Почему «цветочек»?

— О... это твоя ошибка. Слишком свежо и чисто выглядишь для этого проклятого и забытого места.

Медленно подняв над перилами сначала лезвие клинка, затем руку с ним, и только потом верхнюю половину тела, чародейка обнаружила столь же медленно поднимающегося на ноги мага. С виду даже незамысловатые движения давались тому непросто. В этот миг слабости одно заклинание потушило бы в мужчине остатки жизни. Но Морриган рассудила — живой маг куда полезнее мертвеца. Во-первых, свежая информация о происходящем в башне. Во-вторых, знание о местоположение лириума окупало дополнительный риск. Постоянно удерживая мужчину в поле зрения, чародейка подошла к трупу одержимого. Опустившись на колени, та приступила к обшариванию пояса, развязывая один кожаный шнурок за другим. Быстро и со знанием дела осмотрев те внешне и, проверив содержимое на запах, из пяти керамических фиалов девушка взяла два. Только у тех не улавливались незнакомые ароматы. Значит, сохранялся шанс — внутри лириумное зелье. У того традиционно отсутствовал как запах, так и вкус, а добавки, предназначенные исправить это, умоляли эффективность состава. Заткнув оба сосуда за пояс, Морриган спросила.

— Куда?

Маг ответил взмахом правой руки. В указанном направлении царил мрак. И, даже делая скидку на сильнейшее чувство дезориентации, одолевавшее девушку, та поняла — это означало возвращение к месту проникновения в башню. Вздохнув, Морриган кивнула. Медленно двинувшись вперед, та внимательно прислушивалась к звукам позади и считала в уме собственные шаги. Мужчина двигался следом не отставая, но движения того формировали рваный рисунок расшаркиваний. Будто маг одновременно припадал на правую ногу и периодически подтягивал за собой левую.

Прокручивая в голове произошедшее, чародейка призналась себе, что ошиблась в оценке шансов на благополучное разрешение сложившегося положения. Героическая борьба с одним противником за другим не только оказалась смертельно опасной. Слегка качнув головой, девушка вынужденно приняла факт, сколько бы усилий та ни приложила — каждое могло бессмысленно утонуть в окружавшем мраке. Изменить нечто могло только правильное приложение силы. Среди пиков Морозных гор для неодолимой лавины требовалось в правильном месте столкнуть с уступа первый камень. Спустя пять или десять минут тишины, в темноте при монотонном движении течение времени ускользало, маг подал голос.

— Раздумывал над тем, к чему подобное тебе подвернулось на моем пути. Приятный сюрприз в тот момент, когда «развлечение» грозило подойти к концу... самым печальным образом. И главная драгоценность — некоторая неопределённость.

Позади чародейки раздался сухой смешок, сменившийся тяжелым дыханием, прежде чем мужчина продолжил.

— Казалось бы, в подобных обстоятельствах неопределенность должна давно приесться. Но... Полагаю, постоянное хождение по краю ломает нечто в голове. Но не все. Остальное — перекручивает непредсказуемым образом. Неделю назад лелеял желание отведать жаркого, да испить терпкого вина. Пару дней назад — выжить. Вот только вчера — чтобы ушли изматывающие боль и страх. И цена, поверь, не важна. И вдруг нестерпимо хочется разгадать загадку. Прости... Теперь тяжело не озвучивать бессвязный поток собственных мыслей.

Между тем оба миновали просторное помещение с признаками летающих под потолком существ, вступив обратно в коридор, из которого и начала путешествие Морриган. Здесь та осмелилась задать собственный вопрос.

— Кто тот маг, что начало прорыву положил?

— Полагаю... то, быть может, мой наставник. Магистр Ульдред. Мастер вернулся в Твердыню из Остагара обуреваемый новыми идеями... Как никогда ранее уверенный, что старые пути должно и возможно изменить. С одной стороны, эти идеи уже выглядели достаточно радикально, чтобы безапелляционное требование воплощения тех на совете породило острый конфликт. С другой, в постижении «нечистого» искусства магов направлял не кто иной, как Ульдред. Потому в руках того хватало «ключей», чтобы положить начало последовавшему.

Маг выразительно хмыкнул. Эмоции на лице того Морриган при этом не видела, но в одном звуке сквозило подчеркнутое пренебрежение к уже свершившимся событиям. Выдержав короткую паузу, мужчина вернулся к изначальной теме.

— Дилемма. Мда... Если передо мной очередная тварь? Только между нами, это наиболее вероятно. Выбранный образ — отличительный признак. Твари с той стороны отчаянно желают и плоти, и доступа к нашей магии. Но относятся к тем... пожалуй, высокомерно. Полагаю, этот парадокс формулируется как «отсутствие пользы в хрупкой оболочке». При необходимости изменения скрыть, те ловко жонглируют нашим восприятием и пеленой иллюзий. Но ты, нечто иное. Любопытно, кто на самом деле жертва. Ты или я. А вот если то, что лежит на поверхности...