Дурное начало

Чародейка не успела сделать и пары шагов в выбранном направлении, как волосы на затылке зашевелились из-за чужеродного присутствия. Резко отступив к стене и выхватив клинок, девушка прищурилась, тревожно всматриваясь в темный зев прохода. Сначала казалось — случилось наваждение. Но затем часть темноты зашевелилась независимо. Глаза с трудом улавливали противоестественное движение черного на черном, отчаянно пытаясь придать тому привычные, узнаваемые формы. И от этого жуть только усиливалась, так как в движущейся массе узнаваемое отсутствовало. Затем по пространству разнесся тихий усталый вздох. Как вздыхает давно ждущий смерти старик, которому не посчастливилось проснуться навстречу очередному тусклому дню, наполненному болью, одиночеством и сожалениями. И черная масса рывком приобрела образ гротескной сгорбленной фигуры, не касающейся пола и только отдаленно напоминающей человека. Бросая вызов и перспективе и объему, та разделилась на две и двинулась в направлении Морриган.

Чем бы ни являлись эти существа, образ тех знаком чародейке не был. Оттого первые мгновения девушка определялась — бежать, использовать магию или бросаться в ближний бой. Но стоило той ощутить отголосок грубо исторгнутой маны, сомнения исчезли. Если ведьмы и маги вливали внутреннюю силу в заклинания бережно, экономя каждую толику, и оттого неразличимо для окружающих. Здесь, казалось, той плеснули в готовую форму, не заботясь — сколько при этом пропадет втуне. Следом тело Морриган покачнулось и стало неудержимо наливаться свинцом. С некоторой самоиронией девушка определила — ту поразила в точности та же магия, которую чародейка только что использовала на противнике. «Вытягивание жизни», «Туа вита меа эстэ». И только потому Морриган не рухнула без сил за секунды. Наличие маны предполагало наличие жизненных сил, поэтому инстинктивный ответ выглядел логично. Нужно было только подправить баланс. А потому, вопреки мутнеющему взору, девушка до боли сжала зубы и повторила заклинание вновь.

Теперь каждый черный морок пытался выпить чародейку, а та, в ответ — обе темные фигуры разом. Невидимый танец смерти и магии в полной тишине. По прошествии минуты сотканные из черноты противники не демонстрировали ни единого признака слабости. Те вообще ничего не демонстрировали, будучи индифферентными. Морриган, наоборот, с головы до пят покрылась холодной испариной и дышала тяжело, с хриплым присвистом. В эти секунды даже ребенок со столовым ножом стал бы для той смертельной угрозой. Но конкретный противник привык полагаться только на способности. И либо не встречал подобных Морриган, либо в принципе не обладал способностью учиться на личном опыте или помнить о том. Минуло ещё пять минут, прежде чем наметилась тенденция. Девушка неумолимо выпрямлялась и дышала спокойнее, а фигуры... Сливались с темнотой позади, теряя четкость контуров и ощущение плотности. Спустя ещё столько же по коридору на грани слышимости пронесся протяжный выдох облегчения. Случайный свидетель без труда спутал бы тот со сквозняком. Но не в окружавшей тиши. И с этим призрачным звуком обе фигуры окончательно истаяли, не оставив и следа.

Морриган привалилась к грубой ткани гобелена, радуясь, что жива. Благодаря магии, усталость была только психологическая. Поправляя прилипшую к телу рубаху, девушка покачала головой. Пусть истинная природа странных порождений темноты оставалась загадкой, но те пребывали в сумрачном состоянии разума. Сочетая непостоянство порождений тени, ману и некоторую жизненную силу, поддерживающую форму, черные фигуры напоминали... Магов, застрявших между здесь и там.

Раздосадовано поморщившись, девушка обернулась в изначальном направлении. Возобновив медленное движение, та теперь ежесекундно ожидала от скрывающейся за каждым углом черноты неестественных движений и смертельной угрозы. Страх, как таковой, на удивление не подавлял разум. Но беспрерывная тревога размывала концентрацию. А чрезмерная концентрация на пустоте грозила заполнить ту столь ожидаемыми образами без внешней помощи.

Беспрепятственно преодолев просторную залу с таящимися в темноте статуями, Морриган вплотную приблизилась к проему в следующее помещение. Пару раз над головой чудилось хлопанье крыльев и девушке стоило труда рефлекторно не задирать голову. Во-первых, над головой царила непроглядная темнота. Во-вторых, высота потолка в зале позволяла летать там крылатым тварям вплоть до упитанной лошади. В третьих, как бы то ни было, Морриган нужно было на ту сторону помещения. Достигнув арки, девушка слегка прикусила губу и оглянулась. Проход в коридор отсюда увидеть уже не представлялось возможным. Но источником беспокойства послужил иной повод. Чародейке потребовалась минута сосредоточенных размышлений, чтобы восстановить — как та оказалась посреди залы, двигаясь в направлении видневшейся впереди арки. Вопрос звучал так — что стало источником дезориентации в потоке событий. Комкающаяся во мраке память. Восприятие расстояний. Или само пространство.

Следующее помещение по размаху не уступало предшествующему. Никаких окон. А потому дальних стен в темноте было не разглядеть. Неподалеку от арки глаза Морриган зацепились за очертания тел на полу. По робам определялись два мага, но и только. Головы и конечности обратились в изливающиеся из одежд потоки стекловидной массы, напоминавшей обсидиан. Те давно застыли, сливаясь с поверхностью пола без четкой границы. Цвет этого материала во мраке определить не представлялось возможным. И не хотелось. Осторожно продвигаясь вперед, чародейка вскоре заметила по левую руку начало широкой массивной лестницы. По левую... Хотя внешняя стена башни — справа. Пару раз дезориентировано моргнув и обернувшись, чародейка не обнаружила позади арки, около которой минуты назад стояла. Только темнота. Нарочито медленно вернув взгляд в изначальное направление, Морриган «ожидаемо» наткнулась на арку, которую недавно преодолела. На мгновение девушку охватило головокружение и неуверенность в ногах. Усилием воли не давая себе фокусироваться на подобном, та повернулась к расположенной слева лестнице и осторожно, будто по канату над пропастью, начала делать короткие равномерные шаги. Считая те в уме, чародейка не отрывала взгляд от впечатляющего представителя размашистой имперской архитектуры, ниспадающего водопадом ступеней вниз. С нескрываемым облегчением ухватившись за прохладные перила, Морриган не устыдилась проявленной слабости. И будто в насмешку над этим позади раздался шорох. Тот самый, что изначально задал девушке направление движения. Но на этот раз источник звука располагался будто в паре шагов, хоть охарактеризовать шум по-прежнему было так же тяжело, как если бы тот доносился издалека.

Резкий разворот, сопровождаемый коротким металлическим звуком извлекаемого из ножен клинка, и Морриган замерла готовая к бою. И немедля в удивлении вскинула вверх брови.

* * *

За 3 с половиной года и некоторое количество восходов до этого.

Свет из единственного окна нежно ласкал светлую бархатистую кожу. Струящиеся внутрь комнаты ночные огни подчеркивали изящный стан и стремились задержаться около чарующих изгибов. Женщина стояла к постели спиной, чуть отставив стройную ногу в сторону, держа в правой руке полупустой бокал с рубиновым вином, а левой, будто между делом, массируя собственную грудь. Оставшийся в широкой постели мужчина без стеснения упивался видом: изящных рук, легкого намека на упругую грудь, заметную даже с такого ракурса, пышных бедер и женского естества, заставляющего кровь отливать от головы. А волны ниспадающих на плечи волос... Черные локоны поблескивали будто дорогой шелк.

За окном второго этажа недешевого постоялого двора открывался вид на ночной Киркволл. Вдалеке едва улавливались контуры громады Казематов, которую легче было найти по отсветам многочисленных бойниц, служащих окнами. Куда более темная крепость наместника... Похожие на змей улицы, обвивающие крупные массивы особняков, и как кровососущие твари, сыто пульсирующие вокруг тех светом. Раскиданные по всему пейзажу над крышами возвышались десятки бронзовых статуй страдающих рабов. Те напоминали кривые пальцы, тянущиеся к небу. Проклятый город давно стал свободным, но за сотни лет никто и не подумал избавиться от мрачного намека на истинное положение жителей, застрявших между кровавым прошлым старой Империи и мрачным настоящим. Не думая ни о чем подобном, серые пешеходы потоком струились по лежащей внизу улице. Жизнь пульсировала в неровном болезненном ритме и ночью, и днем. Сотни глаз смотрели вниз и по сторонам, демонстрируя страх, подозрение, жажду и надежду. Стоило бы хоть одному взглянуть вверх, и тот смог бы четко рассмотреть в окне крупного здания задумчивую красавицу с характерными орлесианскими чертами. А следом тот оказался бы вознаграждён видом плоского живота и аккуратной груди, украшенной небольшими розовыми сосками... Остальное оставалось скрыто, чтобы ещё долго будоражить воображение.