Дурное начало

— Убийца рыцарю в каждом аспекте уступает. Но разница в силе, оружии, доспехе и подготовке никак на руке не скажется, холодным клинком сердце во сне пронзающей. Следующий аргумент странным покажется. Но... Немало Храмовников убив, в себе уверена. Спокойное сытое могущество не устояло, так может холодный заточенный клинок, испивший крови нужен?

И вновь Командору пришлось останавливать двух охотников от поспешных действий. Те уже не выглядели как статуи. Две бронированные фигуры теперь казались звенящей от напряжения тетивой лука, что вот-вот соскочит с пальцев. И тогда уже ничто не прервет необратимый ход событий. Да и сам престарелый лидер внешне посуровел и нахмурился.

— Опасные слова. Только дурак стал бы подобными заявлениями разбрасываться в нашем присутствии. Но... Возможно, это то, что следовало произнести и услышать. Клин клином значит... Не думал, что доживу до того момента, когда компромиссы превращают в кашу собственные принципы и убеждения. А ведь сир Робард предупреждал. Это происходит с каждым, пусть и не в одночасье... Корпус впустит внутрь. Одну. Остальные останутся в нашем лагере, под надзором. Как подозреваемые в отступничестве. И либо найдешь в когтях демонов расплату за накопившиеся деяния. Либо преуспеешь. И тогда состоится повторный разговор. Но ставлю одно четкое условие, как меру успеха. Вернутся должна с Ирвингом, Первым чародеем собственной персоной и во вменяемом состоянии. Тот должен согласиться, что угроза ликвидирована... Надеюсь, мы поняли друг друга.

Осторожно подтвердив наклоном головы, Морриган ответила.

— Вполне. Но врата Твердыни открывать не нужно. Только к башне подпустите. Дальше самостоятельно разберусь.

Удивленно приподняв бровь, Командор кивнул. Быстро обернувшись к Бетани и Лелиане, чародейка произнесла.

— Ни геройств. Ни глупостей. Себя делом займите. И тихо ждите. Лелиана. За Бетани приглядывай. Назад ученицу первей тебя в целости ожидаю получить. И телом, и разумом.

Бросив на младшую чародейку тяжелый взгляд, рыжая красавица только молча кивнула. А Бетани, сделав шаг навстречу, порывисто обняла наставницу, без громких слов и могущественной магии оставив ту в обескураженном состоянии и смешенных эмоциях.

* * *

Морриган медленно провела кончиками пальцев по шероховатой, малость потрескавшейся поверхности монументального блока. Одного из сотен монолитов, составляющих Твердыню Кинлох. Умалить могущество времени было невозможно. Но, бросая взгляд в прошлое, казалось удивительным, как результат труда смертных воплотился в нечто столь колоссальное, столь нерушимое. Почти вечное. Цена пролитой крови, которая уплачивалась Империей за собственное существование, из древних времен до этого мига отбрасывала мрачную тень. Тем не менее трудно не заметить, как оставленные той следы сохраняют влияние на день сегодняшний. И завтрашний. Превосходя, если не качеством, то количеством подавляющую часть созданного и до, и после.

Таящийся в камнях смысл, вложенный строителями и поколениями населявших эти стены жителей, вызывал у девушки острую зависть. К высотам, что те достигли. К наследию, что те оставили. К могуществу, которым те обладали. Медленно выдохнув, дабы привести мысли и эмоции в порядок, чародейка взглянула золотистыми глазами верх. Благодатная темнота скрывала в вышине уводящую туда вертикальную поверхность. Иначе, не ровен час, от сюрреалистичности закружилась бы голова. В небесах царили медленно плывущие по собственным делам облачные гиганты. Движение трудно различимых громадин можно было отследить только по скользящим участкам чистого неба. И мерцающим на этих осколках звездам. В этом мире необъятного, Морриган на пару ударов сердца ощутила себя маленькой и... незначительной. Но ощущение не подавляло. Наоборот, разжигало костер амбиций и подталкивало сердце биться чаще.

Всплеснув руками, будто сбрасывая лишнее напряжение, девушка на секунду обернулась назад. По команде ту молча пропустили через бдительно охраняемую внешнюю стену внутреннего двора Твердыни. Расположенные здесь здания пустовали, зияя открытыми дверьми и распахнутыми окнами. Ночью подобный вид подпитывал темную сторону фантазии. Но, на самом деле вокруг стояла удивительная тишина и покой. И ни один сопровождающий не ступил внутрь стен. Также не было слышно ни шорохов ночных грызунов, ни стрекотания кузнечиков, ни писка иных насекомых, отсутствовало даже хлопанье крыльев ночных птиц. Живое инстинктивно старалось бежать от башни подальше. Покачав головой, чародейка взяла этот факт на заметку. Но куда важнее было отсутствие нежелательных свидетелей.

Повернувшись обратно к стене невероятной постройки, Морриган начала буднично расшнуровывать и стягивать одежду, аккуратно складывая ту на траве. Девушку вовсе не прельщала перспектива войти в башню через центральный вход. Это обещало непредсказуемый и, наверняка, смертельно опасный подъем через царство обитателей тени. Присутствовала альтернатива, пусть и сопряженная с собственными рисками. По пути Морриган благоразумно уточнила у Командора внутреннее устройство Твердыни. Что бы ни послужило первопричиной катастрофы, спусковым механизмом стало заседание Совета Круга магов. А тот проводился у вершины... С библиотекой дело обстояло сложнее. Выходило, что одно хранилище книг располагалось на первом этаже. Младшие послушники фактически жили посреди богатого разнообразия текстов. Второе затесалось этажом выше, среди ожидающих Истязания и полноценных магов. Чародейке осталось догадаться, где держали книги с «опасным» содержимым. На эту роль одинаково уместно подходил кабинет Первого чародея на втором этаже и четвертый этаж Храмовников. Впрочем, поскольку ничего толкового не удалось узнать о подвалах, было бы смешно, окажись требуемое там. Девушка склонялась ко второму варианту, но... Сестра Алима, будь та жива, равно могла бы оказаться и на втором, и на третьем этаже. Лишний раз увидеться с эльфом перед началом авантюры чародейке не удалось. Но искренняя привязанность последнего к единственному члену семьи вызывала у Морриган смесь недоумения и легкой... зависти. Потому, размышляя о собственных целях, та вспоминала и о чужих.

С задержкой поставив на вытоптанную траву обувь, Морриган вновь предстала для таинственной ночи и обволакивающего тело ветерка нагой незнакомкой, полной женственных очертаний и секретов. Позволив себе последний праздный вдох, чародейка сконцентрировалась на воплощении заклинания. Того самого, что вызывало в девушке страх и неуверенность с памятного случая на вершине башни Ишала. Единственное, что хоть малость веселило — совпадение, заклятье вновь потребовалось в безвыходной ситуации для покорения очередной невероятной вершины.

Сложная цепочка рун, обращенная внутрь тела, как и в первый раз, бесновалась. Ежесекундно магия грозила вырваться на волю, дабы непредсказуемо исказить плоть и кости. Первый опыт по эмоциям нельзя было сравнить со вторым. Тогда это было сродни встрече с хищником на привычной и безопасной тропе. Сейчас — прыжок в берлогу к медведю людоеду. Едва-едва справляясь с контролем, Морриган старалась не думать ни о чем постороннем. Укрытая саваном ночной темноты бледная кожа плыла, как свеча под неистовым жаром пламени. Лицо заострялось, начисто лишаясь глаз и губ. Привычные зубы сменялись иглами, странным образом смыкавшимися чуть не касаясь десен. Волосы исчезали. Одно из последних изменений — с приглушенным хрустом раздались в стороны плечи. И на свистящем глубоком вдохе появилась дополнительная пара рук.

Теперь было время спокойно осознать произошедшее. Оставаясь по форме неизменным, в итоге заклинание в двух случаях из двух приводило к результату, отличному от ожидаемого. Оглядывая себя, чародейка констатировала — для подобного присутствовать должна длинная, если вовсе не огромная, чужеродная цепочка рун. Аккуратно коснувшись скулы и далее, к исчезнувшим глазницам, Морриган убедилась — зрение возникало не как признак нового тела, а скорее как форма магии крови, дарующей зрение без глаз. Будто факта, что знакомое заклинание делало нечто странное мало. Или осознания, что каждое применение сопряжено с риском непоправимо исказить плоть. До состояния, когда никакая магия не смогла бы поддерживать в новом теле жизнь. Причины крылись в диком танце рун, походящим на неистовство клубка змей и биение сердца. Тот начинался с первой толики маны, заполняющей цепочку. Будто вовлекалась чужая воля. Сжимая и разжимая четыре кисти, синхронно и асинхронно, чародейка на мгновение остановилась в собственных размышлениях. И дело не в идее о чужеродной воле. Пусть даже та и имела место в разрезе концепции одержимости. Танец рун. Техника Кругов, по словам Алима — собрать из рун статичную схему в единственный слой. Руны несут смысл. В правильной заданной цепи отдельные смыслы преобразуются в требуемый результат, воплощающийся из-за маны. Один слой накладывает ограничение на то, со сколькими рунами за раз могла бы пересечься любая из рун, умножая собственный смысл. Техника Флемет — собрать статичную схему из многих слоев. Это давало каждой из рун цепи пересекаться с большим количеством соседок. В итоге запоминание формулы требовало большей живости ума. Зато количество рун, использованных для достижения тех же результатов, сокращалось. Техника заклинания обращения, столь высоко оцененная Алимом, предполагала, что руны не только формируют в воображении статичную многослойную компактную фигуру. Требовалось, чтобы в совокупности те образовали конкретный рисунок, походящий на новую руну. Но даже так — руны сохраняли статичное положение. И мана текла сквозь неизменную цепь как по венам. При втором, а лучше третьем рассмотрении хаотичные, подобно живым, колебания рун стремились не только исказить формулу или нарушить заклинание. Девушка оперлась на стену верхними конечностями, стараясь не потерять след. Казалось, малость и той удастся ухватить ответ за хвост. Руны меняли позицию на разных стадиях протекания маны сквозь цепь. В отдельные моменты те пересекались с разными соседками, формируя узор из дополнительных смыслов невероятной сложности. Длинный черный язык облизнул подобные иглам зубы, демонстрируя внутреннее возбуждение девушки. Той практически невозможно было принять на веру, что вне зависимости от усилий, прикладываемых для сохранения контроля над заклинанием, результат оказался бы тот же. Но догадка выглядела удивительно хорошо. И манила идеей, что истинный предел магии лежит далеко за пределами способностей смертных. С одной стороны, невозможно было вообразить, чтобы некто воспроизвел подобное самостоятельно даже за безмерно растянутую жизнь. С другой, если такое поведение заклинания сопряжено с одержимостью...