Дурное начало

Пока девушка удивленно моргала, переваривая новости о зимнем быту магов в Твердыне, способных в прямом смысле гнуть привычные для обывателей законы бытия, время продолжало бег...

* * *

Звуки шагов возвестили о вновь прибывших раньше, чем глаза различили фигуры без факелов в вязкой темноте под пологом рощи. Отсутствие источников света инстинктивно нагнетало напряжение на каждую из трех девушек. Открытая поступь, впрочем, говорила только о приближении троих. Конечно, здесь следовало брать в расчет, что с десяток мог тихо обходить по дуге с флангов.

Первыми из темноты показались сопровождающие. Две коренастые фигуры при полном обмундировании с кольчужными перчатками уже на эфесах мечей. Даже та малая часть лиц, что кое-как виднелась в призрачном свете звезд через прорези шлемов, намекала на ветеранов с прошлым, пресыщенным битвами. Губы — будто открытая книга по мучительно тяжелым ударам и попыткам перегрызть вражеский клинок. Носы — неоднократно сломаны. Стоило мимолетно задуматься, что успели испытать эти двое, и становилось ясно главное. Оба воина прежде прочего воплощали мастерство выживать дольше, чем удавалось противнику.

Командор показался следом. Тот двигался между двумя воинами, но чуть позади. И на контрасте не излучал аналогичной густой угрозы. Голова оказалась вовсе не покрыта шлемом, позволяя разглядеть обильную седину, аккуратную стрижку и подстриженную бороду, покрывающую нижнюю часть лица. Острые глаза поблескивали в темноте любопытством и готовностью к бою. Но ничто в фигуре, закованной в доспехи Храмовников, не намекало на иные эмоции или мысли, обуревавшие человека, олицетворявшего верховную власть в этом уголке мира.

Морриган скривила губы, но немедленно за этим уважительно склонила голову, сразу давая понять — кто будет держать ответ за группу из трех дам. Командор ответил на жест зеркально, не наполняя тот, в отличие от девушки, никакими оттенками. Механическое движение. Чародейка прищурилась и положила начало диалогу.

— Вижу, охотников вы привели. Начало для беседы отличное.

— Правда? Удивлен. Почему же?

— Чем собеседник увереннее, тем часто и честнее. И лучше открытая угроза, чем кинжал, скрытый в темноте.

— Интересное мнение... Но к делу. Присланные гонцы и Алим передали много слов. В том числе о прозорливости гостьи в текущей ситуации Корпуса. Вместе с тем тревожит один вопрос. Отбросим экивоки и эвфемизмы. Нетрудно догадаться, как интерпретирует ваш статус Церковь. Отступницы. И это только для начала. Даже не будь происходящее так плохо, как оно есть — это развязало бы руки для любых действий, что сочту адекватными. А при сложившихся обстоятельствах... Зачем в принципе этот диалог? Поверьте, этот вопрос проистекает не из праздного интереса. Вы поразительно близко оценили шанс того, что в такое время уже услышанное возбудит в командующем Корпусом сомнения, заставив воздержаться от поспешных действий. Теперь ожидаю продолжения истории.

Облизнув губы, Морриган бросила осторожный взгляд отливающих желтым глаз на двух охотников, держащих себя будто неживые истуканы.

— Хорошо... Что в последние недели услышала. Что раньше знала. Вместе это позволило выводы сделать. Во-первых, не в текущих силах Храмовников ситуации решение найти. Либо та вовсе решением не обладает. Либо ожидания потерь несоразмерны целям. Почему так думаю? Подкрепление. Это, во-вторых. О катастрофе сообщив, место для маневров себе знатно сузили. Значит, мысли верней о «Праве уничтожения», чем о бравом спасении. Но вдруг, спустя... четыре дня скажем, внутри остался некто, кого спасения ждет? В-третьих, Твердыня — уникальна. Незаменимый ресурс в мирное время. Слишком очевидный символ власти для трона и Церкви. И военную мощь трудно переоценить. Тем временем на юге Мор поднимается. И факт этот от личной веры не зависит. Сотня порождений тьмы искусством владеющих... тысяч воинов стоят. Не мечи, луки и копья при Остагаре эпитафию Королю написали. Не отступление военачальника черту подвело. Магия на стороне противника плоть и кости, волю и опыт равнодушно перемолола. Наконец, вы. На плечах у Командора холодная голова, иначе при таком раскладе собранных и уверенных Храмовников бы здесь не встретила. Легко разрушать, но, пожалуй, вам известно, как тяжко строить. Сейчас нет худшего исхода для многих, чем содержимое башни под нож пустить. Потому... За шанс Твердыню сохранить, ухватитесь. Внутрь впустите. Одну. И шанс обещаю. И никакой расплаты в случае провала.

Командор малость прищурился и прошелся снизу вверх по фигуре девушки медленным взглядом. Будто оценивал и взвешивал отступницу. Но не по таким тривиальным значениям, как вес или рост. А по значимости и непротиворечивости высказанных слов.

— Подкинуть в пламя ещё одну хворостину, чьих свойств не знаешь и не оценить последствий? Так уж и нет цены... Цена есть у каждого поступка, девушка. Достаточно зим сочетая долг и власть — начинаешь остро осознавать этот закон. Но в одном вы правы. При всех возможных исходах предпочел бы тот, в котором Круг продолжит существование. Озвученные причины имеют вес. Но более беспокоят жизни Храмовников и магов, запертых внутри. Чтобы не произошло на самом деле, не верю, будто это результат воли большинства. Выступая в роли надзирателя в этом Круге последние десятилетия, в общих чертах представляю меру испорченности каждого жителя Твердыни. И собственным решением пресечь столько годных или пока невинных жизней — ноша не из легких. Однако, это личные переживания старика. Реальность к такому равнодушна. Пожалуй, серьезно ошиблись в единственной оценке. Корпус отступил из башни не четыре дня назад. С рассветом начнется восьмой день. Инцидент произошел немедля за вторым заседанием Совета. На котором, в отличие от первого, волею случая отсутствовал.

Чародейка непроизвольно издала сквозь сжатые зубы шипящий звук недовольства. Странная реакция побудила обоих охотников обнажить клинки, по крайней мере, на ладонь, прежде чем Командор взмахом руки пресек дальнейшую эскалацию.

— Восемь дней... Восемь... Если новые хозяева башни душами магов завладеть хотели...

Престарелый Храмовник кивнул и, с нескрываемой горечью в голосе, подтвердил.

— За такой срок могучий маг либо вырвется на свободу, либо сгинет.

— Но... Пускай так. Все же надежду питаете. Разговор бы иначе не состоялся.

— Это так. Именно надеюсь. На сама по себе надежда — дрянной ориентир. Слепа и бесполезна.

— Может быть... Может быть, шанс на чудо не так и мал. Понимаю, слабо звучит. Но тот факт, что прорыв нечто сдерживает, тому разрастаться не дает. Дабы чрезмерно заметен не становился. Прежде... Прежде чем новости о Море по значимости другое затмят. Обитатели тени...

Командор резко прервал Морриган, поправив оговорку.

— Демоны.

Поморщившись в ответ на подобную однобокость, девушка между тем продолжила, не дав себе сбиться с набранного темпа.

— Демоны собственную силу в тени избирательно не применяют. Все или ничего. Если нечто в силах прорыв ограничить, не давая тому, ни расти, ни увядать. Можно представить, что и некоторая часть узников до сих пор в порядке... Телом и душой.

— Существенное замечание. Самое последнее. Остальное больше к надежде взывает, чем к логике. На что же рассчитываете? В одиночку против такого противника. Позвольте усомниться в том, что могущество неизвестной отступницы превосходит Первого чародея Ирвинга, павшего жертвой, как и остальные.

Осознавая, что разговор вплотную подошел к первопричине, из-за которой тот вообще состоялся, Морриган подобралась и следующие слова начала произносить медленнее. Будто ступая по тонкому льду.