Дурное начало

На закате изловчившееся светило нашло лазейку в стене из облаков над западным хребтом. Вершины того казались едва заметными у горизонта. Желтоватый свет одни тучи окрасил снизу багряным, золотым, оранжевым, другие обратил в сплошную черноту. Вид одинаково величественный, завораживающий и тревожный. Промокшая до нитки Морриган, скрестив босые ноги, спокойно, как на троне, восседала на бочке у мачты. В то время как упорно сидящую рядом Бетани уже потряхивал озноб. Окинув ученицу с ног до головы взглядом, девушка произнесла.

- В трюм спустись. Оботрись. Согрейся.

- Нет, вовсе не...

- Смотри.

Указав на северо-запад, Морриган привлекла внимание юной чародейки, а вслед за той и моряков на палубе. Вдалеке, солнечные лучи озарили башню титанических размеров. Незаметная на фоне темнеющих облаков, в золотом сиянии заката та стала чётко выделятся. Как раскалённый прут, торчащий из холодных вод.

- Твердыня Кинлох, полагаю. С текущим ветром - от силы час. Обсохни. И согрейся.

Заворожённо вглядываясь в нежданно явленную драгоценность Бетани кивнула. Среди команды весть об окончании пути распространилась стремительно. Каждый испытывал облегчение, многие повеселели, особо храбрые осмелились даже улыбнуться. С уходом девушки, несмотря на продолжающуюся морось, на палубу поднялась Лелиана. Та вглядывалась в приближающийся шпиль одновременно с любопытством и нервозностью. Это сквозило и в руках, крепко обхвативших борт, в прикушенной губе. Бросая взгляды через плечо, на Морриган, «сестра» будто нечто ожидала. А времени оставалось - едва-едва. Поднявшийся следом маг, испытал из-за открывшегося вида явное облегчение. Для эльфа это был дом. Символ окончания самого безумного и длительного в жизни приключения. И что важнее - обещание скорого свидания с единственной сестрой. Вздохнув, мужчина сдержано улыбнулся и даже перестал сутулиться.

Чем ближе подходило судно, тем массивнее с виду становилась башня. У основания выделялись монументальные контрфорсы, оживляя в памяти архитектуру Остагара. Но как башня Ишалы смотрелась бледной копией Твердыни, так и эти контрфорсы на фоне целой конструкции выглядели декоративным украшением. До середины высоты башня представляла собой чёткий прямоугольник, чей монолитный вид портили только упорядоченные ряды окон, напоминавших издали бойницы. Выше - башня начинала пологими уступами сужаться, пока у облаков не сходилась остроконечной крышей с плавными линиями четырёх рёбер, как у клинка на острие копья. Острый глаз подмечал следы ремонта. Приметно выделялась пара свежих скатов крыш. Ту и там виднелись потёки ржавчины на стенах и другие следы постоянного присутствия обитателей.

Поднявшись на ноги, Морриган скользящим шагом подошла к Лелиане и негромко, без признаков ферелденского или иного акцента, произнесла.

- Ан барде дойт конетро листвуа пур не па ла репете. Иль раконт ле зистуар мэ но фэ жами парти. Иль обсерх ме рест удесью де се киль вуа. Ель анспир де пасьюн уз отре э режи ле сьен.

Возникла пауза, в течении которой уловивший только обрывки фраз Алим изменился в лице, бросив в сторону девушек взгляд полный изумленья. Лелиана, судя по выражению в профиль, не только услышала орлесианскую фразу вполне чётко, но и в полной мере уловила смысл. Это, как по волшебству, сняло с рыжей красавицы накопившееся за два дня напряжение. Чародейка вновь открыла рот и продолжила.

- Эта фраза в памяти всплыла, но только отдельные слова способна осознать. И вдруг показалось, та чудесно для момента бы подошла. Но больше лично для тебя.

Собеседница чуть улыбнулась и бережно озвучила перевод.

- Бард должен знать историю, чтобы ту не повторять. Рассказывает истории, но никогда не является их частью. Наблюдает, но остаётся выше того, что видит. Вдохновляет страсти в других и управляет собственными. Девиз и аллегория, прекрасно демонстрирующие как выглядит и чем является орлесианский бард. Как для тех, кто видит один фасад. Так и для тех, кто смотрит за него.

- Благодарю. Назад оглядываясь, мотивы твои осознаю. И мастерство тоже признаю. Но здесь, сейчас, договоримся. Не надо за спиной, без ведома, ко мне других намертво привязывать, судьбы и умы ломая. И себе не надо изменять. В Лотеринге личность видела. Глубокую, свободолюбивую, уставшую, несовершенную, даже сломленную. В темноте сомнений болезненно принципы стремящуюся нащупать, чтобы тем следовать. Попытки лучше стать, пусть и через глупость заблуждений. Ныне вижу зеркало. А в том - монстра. Это полезный опыт, что некоторые вещи позволил осознать. Прежде, чем поздно стало. Такое отражение бесспорно сильнее делает. Но в итоге, то ли это, что диктует твоя вера? Да, о собственных проблемах прекрасно осведомлена. Однако с ними, осторожно, шаг за шагом силу разума используя, разбираюсь. Твои же убеждения тебя калечат. И вместо того, чтоб над этим серьезно размышлять, слепо по простейшему пути идёшь. И если для тебя цена такая в пору, то мой вердикт иной. Вскоре плоской и безынтересной станешь, будто бездумное продолжение руки. А острый нож где угодно смогу найти.

За длинную тираду Лелиана вновь напрягалась, сильнее и сильнее. В лице девушки прорезались затравленность и страх. Будто нечто из воспоминаний, что та старалась оставить в прошлом, вновь неожиданно вернулось в полный рост. Как только Морриган закончила, девушка зажмурилась и с силой, до алой крови, прокусила нижнюю губу. Неуверенно кивнув, та тихо произнесла.

- Я... Умею следовать.

- Но ты пыталась направлять.

- Безуспешно.

- Кажется, всерьёз и не пыталась.

- За прожитые годы, только исполняла волю и...

- От этого, похоже, в монастырь сбежала. Да?

- Да... Однако...

- Самообман.

- Что?

- Себе врёшь. Почему не знаю. Подумай. Идя следом, вновь и вновь решения принимаешь. Просто ничего по-крупному не решаешь.

- Но если, предположим, цель выберу. И та разойдётся с волей Создателя, диктующей быть подле тебя, то...

- Опять видения. Про волю или Создателя ничего не знаю. Но! В друзья не набивалась. Коли разойдёмся - так тому и быть. Однако, по итогу собой останешься. Что уже ценно.

- То есть... если выберу по собственной воле «судьбы и умы» ломать - никаких претензий и нареканий?

- Хм... ловко. Вот что значит - барда не переспорить. Только на изъян указала. Теперь тебе решать, что с этим делать. Или не делать.

- Ответ так же ловок. Будто беседа прямиком из прошлого. Я... поняла.

Тем временем, остров с Твердыней оказался уже рядом. Сам клочок земли посреди воды составлял в поперечнике немногим больше полукилометра, и формой походил на овал. По каменистым берегам густо росла роща с деревьями. По обхвату - повидавшими не одну сотню зим. С такого расстояния тяжело было определить породу, но, кажется - дубрава. В центре виднелись крыши хозяйственных построек и башня собственной персоной. Та, в сравнении с деревьями, устремлялась в небо на добрые сотни три шагов. В сторону тянулся тонкий заросший лесом перешеек. Со стороны - цепочка валунов, сплошь скреплённых корнями. Острый взгляд среди растительности по-прежнему мог углядеть жалкие останки имперской дороги, напоминавшей уменьшенную копию Тракта. Спустя ещё сотни четыре или пять шагов тот оканчивался меньшим островком вовсе без растительности из одних камней. Оттуда в стороны разбегались обустроенные деревянные причалы и привязанные к тем добротные лодки с небольшими мачтами, способные дойти по спокойному озеру до ближайших селений и городов. Штук восемь.