Дурное начало

Со стороны трюма послышались шаги и приглушённые выкрики. В чёрном зеве спуска начали метаться отблески зажжённого фонаря. Морриган поняла - время для праздной беседы подходит к концу. Немного скривив губы, та ответила.

- Страх важную роль играет, на опасность и угрозы указывая. Жизнь там сохраняет, где глупость над умом победу торжествует. Плохо только то, что в твоём случае страх во главе всего стоял. Внимательно слушай. Так бывает, что страшного зверя повстречав, чудом продолжаешь жить. И ровно две вершины остаётся. Предел познав - смириться. И зверя впредь стороною обходить. Или, раны зализав - сильнее стать. И зверя растерзать. Между только тёмная чащоба самообмана. Потому на поиски пути меж ними, которого там нет, драгоценного времени не трать. Сделай выбор. И больше о том не вспоминай.

Бетани закусила губу, неуверенно кивнув, и тут же снова метнула в ответ вопрос.

- Если выберу побег... стану бесполезной?

Чародейка окинула девушку странно отстраненным взглядом и медленно, чудно растягивая фразы, произнесла.

- Нет бесполезных инструментов. Только недальновидность глупцов, как к тем подступиться не ведающих. Пользу так тривиально не оценить. А вот менее интересной станешь...

С этими словами из трюма вынырнули трое матросов и следом - помощник Капитана с фонарём в руках. Первым делом осветив бледный лик рулевого, тот обернулся, чтобы взглядом охватить четыре тела разом. Шикнув одному из троицы, чтоб бежал за Капитаном, мужчина приблизился и подрагивающим голосом произнёс.

- Что... Что произошло?

Вставая на ноги Морриган фыркнула и надменно бросила.

- Смертельный итог глупости и обманутых ожиданий.

Раздался хлопок двери и спешащие шаги возвестили о приближении центральной фигуры судна, не особо желавшего выходить на сцену без приглашения. Появившись в круге света тот немедля схлестнулся с парой жёлтых глаз, но, как и ранее, уступил первым. Дёрнув щекой, мужчина отрывисто бросил.

- Кто пострадал?

Отвечая, помощник махнул в сторону первого.

- Тот что комочком свернулся - Грэхам. Второй...

Опустившись на корточки, мужчина протянул руку проверить пульс у другого тела и замер.

- Хм... Мартин мёртв.

Прищурив глаза Капитан быстро оглянулся, оценивая настроение остальных матросов, и осторожно начал озвучивать следующий вопрос.

- Кто-нибудь в курс...

Цокнув языком, чародейка прервала того на полуслове.

- Все предельно ясно.

Одновременно с прозвучавшими словами из трюма показалась Лелиана и следующий за той сонный Алим. В то время как первая внимательно окинула сцену взволнованным взглядом, второй направил мутный взор только на затылки ближайших матросов. Меж тем Морриган продолжила.

- Грэхам злобы и желаний преисполнился. И самую беззащитную жертву заприметив, по некой причине тем через край позволил перелиться. Сложно чужую глупость постичь. Но главная проблема каждого из вас в узости мышления, в полной мере даже концепцию страха не способного постичь. Мне плевать - кто виноват. Один из вас на одного из нас напал. Что же... Могли до цели добраться. И разойтись. Но некто возможно полагал - узкая долина между широко распахнутыми ртами и массовым убийством связывает ведьме руки.

Найдя взгляд Лелианы и намертво связав зелёные глаза с блеском расплавленного золота, чародейка продолжила, будто обращаясь к той напрямую.

- Это ошибка. Виновник будет жить, но искалечен. Сообщник мёртв. Теперь - страха урок.

Прищурившись и нарочито не разрывая зрительный контакт, звенящий в ночной тишине беззвучным напряжением, Морриган, не размыкая рта, щёлкнула пальцами. И звук тот оглушительным показался. Один из моряков дёрнулся, негромко застонав, и рухнул на палубу как кусок мяса. Жуткое представление сопровождалось короткими предсмертными судорогами, после которых двигаться осмелился только безразличный парус. Будто убедившись, что послание достигло побледневшего адресата, чародейка медленно перевела взгляд на Алима. Эльф хмурился перескакивая взглядом между тремя девушками и командой корабля. Споткнувшись о выгнутую бровь чародейки, тот только скривил губы, не выставляя на показ лишних эмоций или мыслей. Обернувшись к выглядящей оглушённой Бетани, Морриган протянула руку и помогла подняться. Стоя между толпой и ученицей, девушка тихо произнесла.

- Момент для выбора. И чтобы полезность продемонстрировать. Честно ответь. Как мои действия в твоих глазах выглядят?

- Жестоко. Безжалостно. Пусть тошно от себя, но это чувство мстительного удовлетворения готова испытать повторно. Выбор... Хочу стать сильнее. Как ты. Чтобы страх не имел надо мною власти. Но на полпути боюсь сломаться. И... Ты должна знать, я произношу громкие слова. Но сейчас, более всего другого хочу забиться в угол, плакать и сидеть там до конца плаванья.

- Интересно...

Повернувшись на голых пятках Морриган двинулась свободным шагом мимо живых статуй к спуску в трюм. Бетани сбивчиво спешила следом, так как рука по-прежнему покоилась в крепкой хватке наставницы. Идущая первой девушка только на мгновение остановилась у опасливо косящейся Лелианы. Маг было при этом дёрнулся, но вовремя овладел собой. Впрочем, и намерение, и движение от внимания чародейки не ускользнули. Наклонившись к рыжей спутнице, та на грани слышимости произнесла.

- Доказательств нет. Стечение обстоятельств и только. Но я то знаю, что это ты со склона камень подтолкнула. Чтобы на зверье из чащи прочь ринувшееся посмотреть. Искренне на полное удовлетворение надеюсь. Иначе в трупах цена высоковата. Больше обо мне узнала. Я - о тебе. И, ты права, с тобой определённо сложнее становлюсь. В определённой мере. Приятных сновидений.

* * *

На следующий день погода вторила новой динамике настроения на судне. С неба тихо лился дождь. Команда молча выполняла долг, сопроводив мёртвых товарищей в последний путь на корм обитавшим в озере рыбёшкам. Не было шуток, сплетен. Никакой лишней болтовни ради болтовни. Каждому хотелось как можно быстрее добраться до цели и вырваться из хватки этого кошмара. И каждый пообещал себе - во век случайным попутчикам не подаст руки и не пустит на борт родного корабля. Распространялось это и на четвёрку спутников.

Лелиана держалась особняком, внимательно приглядываясь к Морриган и избегая общения с Бетани, что контрастировало с традиционным поведением «сестры». Алим также стал сторониться желтоглазой чародейки, сведя легко вспыхивавшие раньше разговоры к минимуму. Хотя тот находил время для деликатных бесед с Бетани. Выступал слушателем для тревог, которыми та решалась поделиться. И даже отвлекал девушку разнообразной ерундой, заставляющей окружающий мир выглядеть чуточку светлее. С Лелианой у эльфа состоялся только один продолжительный разговор, после которого между ними образовалась дистанция. Нельзя было утверждать однозначно - в полной ли мере маг разобрался в случившемся злополучной ночью, или нет. Но нечто заставило того задуматься. Впрочем, мужчина по-прежнему, сам того не замечая, предпочитал держать рыжую спутницу в пределах прямой видимости. Сама Бетани старалась побольше общаться с Морриган, только изредка забиваясь в дальний угол трюма для небольшого отдыха. Юная чародейка целеустремлённо и отчаянно погрузилась в изучение искусства, не отвлекаясь на моменты рефлексии или созерцание пейзажей. Следуя за наставницей, та не избегала остальной команды. Но случайный свидетель легко бы мог заметить не редко напряжённую челюсть и сжатые до белизны кулаки.

Морриган же начала ни с того ни с сего забрасывать ученицу отвлечёнными вопросами, нередко интересуясь мнением той о диаметрально противоположенных умозаключениях. Сама чародейка не демонстрировала ни признаков стресса, ни угрызений совести, часами пребывая в задумчивости. Взгляд девушки, только изредка касаясь ученицы, в слепую скользил по затянутому тучами небосводу. По береговой черте, укутанной воздушной фатой туманов. По гряде холмов, горящих огнем близкой осени. Вдоль неспокойной стихии темнеющей воды. Случившееся уже случилось, и потому, по мнению чародейки, не имело сил выступать причиной беспокойств. Но предстоящее - отнюдь. На первом месте для обдумывания, как ни странно, оказались вовсе не ночные кошмары. Там обосновались начавшие всплывать в памяти обрывки орлесианских фраз. Иногда отдельные слова - понятные теперь по смыслу как родные. Иногда фразы, смысл которых, наоборот, ускользал. Память возникшая из ниоткуда. И, если отмести в сторону бредни о провидении Создателя, единственным источником служить могла только одержимость. Причем, прогрессирующая на фоне слабеющей под чужеродным натиском воли. Отсюда брали начало сомнения в стабильности и чёткости суждений. Быть может и эмоций. Многое, что раньше однозначно трактовалось как отклонение, теперь засасывало разум в трясину подозрений и вопросов. Нередко мысли чародейки возвращались к насущному. Во-первых, Лелиана и мотивы девушки. Во-вторых, проблема Круга. То есть проблема взаимодействия со стражами и жильцами Твердыни.