Дурное начало

Морриган немного помолчала и, подняв к глазам онемевшие в воде пальцы, произнесла:

— Мысль моя в том, что на собственные ошибки больше внимания следует обращать. Чужих не счесть. Исправить те пытаться, что с ветром в борьбу вступать. Благородство, по мне, больше игра для сытых, нежели путь достойный выбора. Но… Конечно, взгляды наши различны. Когда вернешься — попытайся. Кажется… Ответ на тот вопрос ориентиром для пути послужит.

— Совет не хуже прочих. Но как бы то ни было, это не меняет моих первоначальных намерений.

— Выходит, видения важней ответов?

Едва заметно покачав в темноте головой, Лелиана прикусила губу и тихо произнесла:

— Они спасают заблудшую овцу от смерти в сомненьях на перепутье. Страх погибнуть бессмысленно и бесполезно, так ничего и не выбрав. Вот что меня пугает...

Морриган кивнула.

— Такое объяснение принимаю. Честнее, чем бред об избранности.

С десяток минут в лодке царило молчание, прежде чем над водой разнесся негромкий, но чистый мелодичный голос Лелианы:

«Мне кажется, что я – свой собственный палач,

И кровь моя журчит, как мелодичный плач,

И долгий шёпот чьих ритмических рыданий

Я слышу, только где очаг моих страданий?

По городу течёт кровавая река,

Брусчатку в острова уж превратив пока…»

[Отрывок «КРОВНИЦА» — Шарль Пьер Бодлер (1821-1866)]

Внезапно оборвав мрачной интонации напев, девушка замолчала. Но в этот раз полог тишины окутал лодку ненадолго, разорванный тихим голосом Бетани:

— Красиво. И печально. Не подумала бы, что вечно солнечная и теплая Лелиана обладает подобной стороной.

Темнота надежно спрятала выражение лица «сестры», но каждый ощутил, как на том расцвела улыбка. И только воображению подвластно было дорисовать скрытые ночью эмоции — печаль, сожаление или нечто иное. Тем временем юная чародейка продолжила, аккуратно, будто пробуя на вкус, задав вопрос:

— Значит… Сэр Эву спланировал те убийства… отступников?

— Да. Пестуя в слабых людях одновременно паранойю и фанатичную веру в Создателя, Сэр Эву получал доносы, часть из которых содержала факты. В первом случае это оказался маг, что последние годы жил на ферме у многочисленного семейства. Никто не знал. Кроме одинокой боязливой соседки. Только поползли слухи — тот попытался сбежать. Может, беспокоясь о приютивших людях. Может испугавшись. Его догнали и убили на Тракте. Во втором… Один охотник, из тех, что поселились на переднем крае, приютил женщину из хасиндов. Спокойно жили как муж и жена. Та оказалась ведьмой. Нечто по мелочи, но Сэру Эву того хватило, дабы раздуть скандал. И завершить аналогично.

— Тот маг… Первый. Его имя — Сейд. Приходил в Лотеринг, когда отец ещё был жив. Они общались, пусть и недолго, но вежливо — как дальние знакомые, питавшие друг к другу уважение. Затем, уже после смерти отца, тот вернулся. Пару раз заходил. Ничего такого, всегда вежливый с матерью. Было ощущение, что тот приглядывал за нами.

— Печально слышать.

Ответ Бетани последовал с явными оттенками пробивающейся между слова злобы:

— Не так печально, как о гибели семьи от руки кунари узнать, с которой в детстве не раз делила стол… Что ждать от Эву? Он опасен?

— Конечно опасен. Что ждать… Сэр Эву вел себя тихо, до последнего времени. Хотя теперь вижу — там всегда присутствовали некоторые планы. Он умен, последователен и амбициозен. Возможно — нетерпелив. Но здесь проблема скорее в том, что такое — не по росту. Мелкие планы и интриги внутри Корпуса — да. Но подобный размах… Не вижу гибкости на случай, если все пойдет наперекосяк. Тогда-то боюсь, Сэр Эву и покажет истинное лицо…

Лелиану прервал холодный голос Алима, до этого момента ничем не выдававшего пробуждения:

— Сегодня многовато костров.

Обернувшись в ту же сторону, каждый увидел за пологим склоном медленно приближающегося холма, зарево пожара. По взметающимся в небеса искрам и багровым отсветам на бугрящихся черных сферах дыма можно было судить о силе и масштабе пожара. С соседней лодки донесся взволнованный вскрик Карвера:

— Сестра! Ферма…

Одной рукой схватившись за борт лодки, другой прикрыв рот Бетани начала тихо вновь и вновь повторять, как молитву:

— Создатель! Только не мама… только не мама…

Желтые зрачки поймали отблеск пламени, и Морриган мрачно заключила:

— Боюсь ваш Создатель, не на нашей стороне.

* * *

Тишину заполняли размеренный плеск вёсел и тихая ругань Карвера, костерящего себя за лень, дурную идею и многое другое. Сестра смолкла, до крови кусая губы от невыносимого ожидания. Лодки спорно обошли холм, пристав к берегу посреди широкой полосы камышей. Бросив вещи как есть, каждый устремился вверх по невысокому склону берега. Только чтобы разделить свидетельство мрачной картины пожарища. Стоящая в полукилометре ферма уже догорала, дом и сарай рухнули внутрь себя, от хлева остались только угли, а зарево с дымом давало неистово полыхающее поле ржи.

Перед остатками дома, на фоне багровых оттенков пламени чернели три фигуры, терпеливо и без движения наблюдавшие за разворачивающейся катастрофой.

Карвер было подхватил топор. Будто ожидая этого, Морриган едко вымолвила:

— Отважные дураки первыми мрут. Честь огромна. Толку нет.

Юноша зло огрызнулся, не скрывая обуревавших эмоций:

— Не твоя мать там!

— Сестре правоту докажешь, голову Храмовникам под ноги сложив?

Бетани хрипло повторила следом:

— Храмовники…

— Трое. Присмотритесь.

При ярких всполохах на темных фигурах действительно сверкал металлический отблеск панцирей. Подобную броню здесь носили немногие, сейчас — только войны Церкви. Алим ссутулился, глухо произнеся:

— Это… плохая новость.

Взглянув на эльфа, Морриган хмыкнула.

— Среди присутствующих воинов Создателя только я убивала, полагаю.

Оглядев окружающих и задержав взгляд на хмурой Лелиане, Морриган добавила:

— И практически единственная вообще убивала. Луков у нас не вижу. Мечей, доспехов — тоже нет. Хм… В обычной ситуации ответ один — развернуться и уйти. Такое самоубийство болезненно. Однако… На ситуацию со стороны смотря, мотивы ваши понимаю. Как и итог печальный. Почему-то мертвецами некоторых увидеть не хочу. Если воля брата с сестрой крепка — Храмовников убью. Но коль ставкой жизнь — с вас не меньше спрос. Сделка такова. Карвер, здесь на берегу останешься, и если попытка неудачей обернется — жизнь твоя, как и моя закончится. Лелиана — той же тропой идет, раз судьбу с нами связать решила. Алим — потребуешься в бою. Без остатка. Бетани — здесь с подружкой брата победу ждешь. Быстро решайте!

Юная чародейка захлопала глазами, открывая и закрывая рот, но все-таки произнесла:

— Разве не разумнее напасть вместе?

— Вы бесполезны. Живые трупы, не более. Поверьте.

Карвер хмуро переспросил:

— Что значит — я умру, если умрете вы?

— Как непостоянна молодость. То ты, то вы. Ответ — магия. Время впустую тратите. Нас заметили.

Одна из фигур действительно указала рукой в направлении отряда, и остальные обернулись следом, обмениваясь фразами. Спустя мгновение, обнажив клинки, Храмовники двинулись в сторону группы скорым шагом.

— Три, четыре минуты и мы мерт…

— Делайте. Согласен.

Ошарашенно смотря на брата, юная чародейка тоже кивнула, пусть и неуверенно. Морриган не стала ждать дольше, немедленно сформировав заклятье.

— Туа вита меа эстэ.

Полупрозрачная лента, только на мгновение блеснув искаженным отблеском огня, метнулась к юноше, заставив того сморщиться и отступить на полшага. Чародейка выдохнула, встретила твердый взгляд «сестры» и, игнорируя возможные возражения, повторила заклинание. Лелиана приняла магию спокойно, ни единым мускулом не выдав реакции. Затем, мрачно ухмыльнувшись, Морриган совершила поступок, вызвавший общий шок. Стремительно и без стеснений, одну за другой, девушка сбросила в траву всю одежду выше пояса. Подставив ночи и багровым отсветам пожара чистую, будто мерцающую в полутьме кожу, та ничем не показала неудобства, кроме естественной реакции затвердевших на холоде сосков. Слегка хлопнув остолбеневшего эльфа по щеке, чародейка отчеканила команды: