Страница 46 из 146
— Коронное заклятье. По готовности, когда в шаге от врагов окажусь, разбей ряды. Столько хаоса, сколько сможешь, до полного истощения.
Не тратя ни секунды и бросив сумку в сторону, Морриган бросилась бегом навстречу Храмовникам. Будто прекрасный демон с жутким оскалом на лице. Золотые глаза, ловящие блики пламени, встретились со слегка фосфоресцирующим в темноте расплавленным серебром, кричащем о циркулирующем в крови воинов лириуме. Двое мужчин выглядели моложе лидера и отличались развивающимися русыми волосами ниже плеч, заплетенными в несколько кос на манер Командора Храмовников Лотеринга и по моде Южного предела. Бегущий чуть впереди — выглядел жестче. Из прически — только всклокоченные, коротко обрезанные черные волосы. Меньше чем за минуту фигуры практически пересеклись, но девушку обогнала волна магии Алима. Та без вреда расступилась вокруг лидера, будто того испугавшись, не смогла одолеть война по праву руку, но подхватила левого. Мужчина будто столкнулся с невидимой стеной, разом выбившей из легких воздух. Но отбросило Храмовника едва ли дальше пяти метров, не заставив потерять равновесия, и не выбив оружия.
Два клинка в едином выпаде метнулись вперед, стремясь немедленно поразить горло и сердце девушки. Однако чародейка, предвосхитив первую атаку, за мгновение рывком ушла вправо. Клинок лидера рассек той кончиком щеку и левое ухо, оставляя в воздухе тонкую алую дорожку алой крови. Но второй Храмовник успел изменить направление длинного меча, наклонив тот наружу от первоначальной траектории и используя инерцию движения тела Морриган против самой чародейки. Металл без труда вспорол плоть под нижним ребром, входя в тело глубже и глубже. Но звериный оскал девушки не изменился ни на йоту. Та продолжила движение вперед, нарочито сильнее насаживаясь на клинок вплоть до гарды, и на одном дыхании выплюнула в лицо мужчины скороговоркой:
— Нигрум путредо куад деворат анима.
Одновременно с окончанием фразы тонкая, изящная рука молниеносно дернулась к щеке противника. Скорее пощечина, чем серьезная атака. Только затем, с трудом сдерживая боль, чародейка всем телом рухнула направо, вырывая оружие из собственной плоти и пропуская мимо ещё движущиеся по инерции бронированные фигуры.
Где-то далеко позади раздался приглушенный вопль боли. Но гораздо важнее — только что нанесший тяжелую рану воин сам чуть не споткнулся, побледнел и резко обернулся, ища ведьму глазами налитыми красным от полопавшихся сосудов. Время не стояло на месте. Оттолкнувшись от земли рукой, чтобы не потерять равновесие, девушка в движении сплюнула кровь и побежала вперед к Храмовнику, которого оттолкнуло заклятие эльфа. Страшная рана на боку не кровоточила и на глазах затягивалась. Встающие на затылке волосы, подсказали Морриган — вместо погони лидер и помощник решили ударить той в спину «Карой». Практически единственной способностью членов Ордена, не связанной напрямую с воинским искусством. И тем козырем, что лишал магов маны, одновременно причиняя страшную боль.
Недолго думая девушка использовала всю силу ног, бросив тело влево с перекатом по траве. Дыхание силы, буквально выталкивающей накопленную ману прочь, пронеслось мимо, разминувшись с чародейкой на пару пальцев. Игнорируя полученные ушибы и впившиеся в кожу камни, дева оттолкнулась с четверенек и снова бросилась вперед. Одновременно в спину мужчин позади повторно ударила магия Алима. Миновав обоих без вреда, едва заметная эфемерная стена поравнялась с чародейкой и, обогнав, накрыла готовящего встречную атаку война. Тот смог устоять, упав на колено и всадив в землю клинок. Вскинув голову, Храмовник увидел над собой темный женский силуэт с горящим золотом взором. Нежные руки, как две змеи, с необыкновенной скоростью и силой обхватили голову, большими пальцами вдавливая глаза мужчины в череп. Резко бьющий в ноздри запах свежей крови обволок воина, и полный злобы голос вымолвил:
— Нигрум путредо куад деворат анима.
Борясь за собственную жизнь, мужчина с криком полным страха и злобы схватил с пояса кинжал, чтобы одним плавным движением вогнать тот вверх до упора под грудину Морриган. Рефлекторно отступив на шаг, девушка беззвучно хватала ртом воздух. Желтые глаза опустились к торчащей меж грудей рукояти клинка. С характерным свистом рассекая воздух, сзади в левое бедро вошел метательный нож, вызвав у чародейки мучительный тягучий стон. Пока коленопреклонённый и побледневший Храмовник, пытаясь проморгаться, провалил попытку встать, ветер донес издалека возбужденные крики и, гораздо ближе, ругательства.
С хриплым криком вырвав из тела первый клинок, затем второй, Морриган вслепую с разворота метнула оба назад. Из новых ран сочилась кровь, но меньше чем должно. Тело стал покрывать затейливый узор, быстро темнеющий от алого к коричневому. Волей заставляя ноги двигаться, девушка бросилась влево, уходя от приближающихся противников из мешанины злости, мышц и металла. Один Храмовник отставал, двигаясь неровно, как если бы был много старше прожитых зим. Лидер гаркнул опасным низким голосом, полным пылающей ярости:
— Рази!
И выбросил вперед, чуть на упреждение, руку, свободную от клинка. Напарник попытался повторить движение, но, споткнувшись, со стоном неуклюже рухнул в траву. Понимая, что не сможет вовремя остановиться, скрипя зубами и игнорируя горящие легкие, чародейка ускорилась, взяв правее, ближе к паре Храмовников. Вновь «Кара» разминулась с девушкой, только едва притронувшись к развивающимся черным локонам. Лидер немедля бросился наперерез, удивляя взрывной скоростью для таких доспех. И девушке пришлось, напрягаясь до предела, изворачиваться, уклоняясь от летящей навстречу тяжелой руки Храмовника, метящего в челюсть. И все только затем, чтобы обнаружить взметнувшиеся юбки воина и секущий удар, нагоняющий со спины и накопленной при промахе инерцией обернувшегося вокруг собственной оси мужчины. Разрывая мышцы, Морриган постаралась сместиться, чтобы спасти позвоночник. Затем меч с влажным звуком вошел сзади в бок. Сталь рассекла кожу, плоть и внутренние органы в сантиметре от поясницы. На этот раз не было слышно криков, а боль чуть не отправила девушку в забытье. Но, расслабив отказывающее тело и позволив тому двигаться вслед за ударом, поворачиваясь кругом, чародейка выбросила в сторону левую руку. Из последних сил та хлестнула пальцами как плетью. Алые от крови губы вытолкнули наружу слова заклятья:
— Нигрум путредо куад деворат анима.
Уже падая, но завершая оборот, кончики пальцев коснулись рта Храмовника. Продемонстрировав тому искаженную от боли улыбку, наполненную торжеством, Морриган рухнула, не чувствуя ног и сопротивляясь волнам дурноты и ледяного холода. Кожа девушки больше не выглядела безупречно, будучи исцарапанной, испачканной травой, грязью и собственной кровью, а кроме того — болезненно-бледная и влажная от испарины. Но и лидер нападавших не выглядел здоровым, пусть покрасневшие глаза продолжали гореть волей и гневом. Меч подрагивал. Храмовник замахнулся для последнего удара по врагу, раскинувшемуся перед тем в траве как сломанная кукла.
Нечто смахнуло того в сторону, заставив, с болезненным криком перекувыркнуться по земле и выронить клинок. Неким чудом, прикусив губу, Морриган волей удержалась на краю, хотя ту настигло беспощадное истощение маны. В ночном небе тихо плыли чуть серебристые кручи облаков, между которых равнодушно, но так захватывающе мерцали мириады огоньков. Неподалеку некто постанывал и, кажется, мокро кашлял, тратя на это остатки сил. На границе угасающего сознания послышался приближающийся бег и взволнованный мужской голос:
— Что б тебя…
Затем глаза девушки сомкнулись…
* * *
Первое, что ощутила Морриган после беспредельной милосердной черноты — нежное солнце и робкие прикосновения порывов ветра. А затем пришла боль. Буквально — везде. И девушке остро захотелось вернуться. Но воля той не настолько ослабла, а разум — притупился. Приоткрыв глаза, чародейка увидела голубое небо с редкими барашками белых облаков, уверенно и равнодушно движущихся по собственным делам. Значит — ночь минула, прошел восход и в права вступил следующий день. Морриган надеялась — что это именно следующий день, а не иной в неопределенном будущем.