Страница 44 из 146
— Не повезло? Или…
Сидящая позади Бетани сухо подвела итог:
— Это ничего не меняет. Все равно собирались уходить, как только вернемся домой.
Лелиана испустила напряженный вздох и тихо произнесла:
— Создатель. Пусть так и будет.
Поморщившись от подобного оборота речи, Морриган спросила:
— Сколько плыть?
— На веслах бы дошли за час. Но смысла тратить силы нет. Без них — часа три с четвертью. Река здесь течет размеренно.
Чародейка подняла глаза к звездам и задумалась...
* * *
Посреди реки, среди тихо плещущейся в ночи темной воды время текло размеренно. Стоило отрешиться от реальности и казалось — лодки тихо покачивались на месте, а вместо тех в движении пребывал окружающий мир. Облака. Темные очертания берегов. Наполненный запахами ночи прохладный ветер. Даже звезды над головой. Все жило и дышало. Но стоило опустить руку в студеный поток — и ощущение струящейся между пальцев воды возвращало чувство движения.
С соседней лодки изредка доносились тихие голоса. Смысла фраз разобрать было невозможно, но интонации красноречиво указывали на ту особую близость, что иногда расцветает при взаимности между мужчиной и женщиной. На лодке с магом и чародейками царила тишина. Эльф, казалось, дремал. По силуэту Бетани тяжело было понять — та только тихо свернулась калачиком или тоже заснула. Определенно бодрствовали Морриган и Лелиана. Обе силились узреть во тьме нечто определенное, но мысли обеих различались кардинально.
Первым сквозь обволакивающее чувство забвения проник негромкий голос Морриган:
— Река только на мрачные мысли наводит. По крайней мере — в этой темноте. Но если собственные беспокойства отлично знакомы — что за тревоги у тебя?
Лелиана пожала плечами, пусть ночью этот жест и остался малозаметен.
— Переживаний много. Даже не знаю… Пожалуй… Нужно быть благодарной за это?
— Неожиданно.
— Соглашусь. Здесь… Некогда мне требовалось убежище от тревог, суеты, бешеного потока событий, угнаться за которыми не хватало сил. Близкий друг, услуги которого никак не ждала — помог перебраться сюда. Незнакомку приняли. Первый год при монастыре с храмом стал глотком истинного покоя. Казалось… Он исцелит любые раны. Со временем. Обычная размеренная жизнь. Милые простые люди. Примитивные споры и дрязги из-за животины, объевшей чужую капусту. Пустые обиды из-за мелочей, что никогда не оборачиваются чем-то большим, нежели ругань и сплетни. Суровый климат, дикие звери и все, что способен бросить в лицо юг — это сплачивает людей. Делает честнее. Но время текло и спустя год… Стала задыхаться. Изредка, потом чаще, украдкой стала желать изменений. Событий. Глупо считать, что происходящее — ответ на собственные потаенные желания. Однако, пути Создателя неисповедимы… Тревоги стали прибывать с каждым днем. Больше, чем некогда хотела. Больше, чем можно осилить в одиночку.
Морриган запрокинула голову к звездам и тихо произнесла:
— Странно исповедь вдруг услышать. Вдвойне странно о беспорядке в чужой голове узнать.
Лелиана грустно улыбнулась, скрыв изгиб чувственных губ в темноте, как за вуалью.
— Ну… Оправданием служат не только странные обстоятельства нашего разговора. Немалую роль сыграли и видения, указавшие на вас с эльфом. Кроме того, инстинкты подсказывают, единственный способ подобраться к тебе — вывернуть душу наизнанку, ничего не утаив.
Чародейка скривилась, выпустив наружу больше пренебрежения, чем собиралась.
— Ох, видения… Уволь. Значит, знание твоих противоречивых желаний, как у иного безумца, должны неким образом расположение вызвать? Лестно…
— Пожалуй. Поверь, тот факт, что это работает — удивляет меня сильнее тебя. И, помимо этого, кто первым спросил про мои тревоги?
— Именно. Тревоги. И только.
— Хорошо. Тревоги… Воочию видела как правильный слух или тонкий намек способны сломить слабого человека или подтолкнуть сильного к ошибке. Хм… Наверное, пару раз и сама оказывалась причиной такого итога. Не ты ли недавно упомянула, как интерпретация способна определить судьбу?
— Тонкий слух. Хорошая память.
— Мои таланты. Но не единственные… Тем не менее узреть как череда непримечательных разговоров, паутина разумных доводов и ко времени преподнесенная полуправда меняет хорошего человека… Принижает того... Такой болезненный опыт испытываю впервые. К огромному сожалению, ослепленная доверием и благодарностью, отказывалась видеть ранние признаки пагубного влияния. Теперь же… То зарево над Лотерингом — не праздничный костер. Это расправа. Жестокая и возглавляемая той, кому первой следовало воспротивиться подобному.
Лелиана устало вздохнула, а Морриган, погрузив кисть в воду, задумчиво спросила:
— Видимо, здесь история таится. Твои намеки замеченными жаждут оказаться. Если речь о символе добра по меркам севера идет, то о Матери значит?
Собеседница кивнула и ссутулилась, оперевшись на бедра и подперев подбородок, прежде чем продолжить. Набрав воздуха, девушка начала рассказ:
— Именно так. Церковь… Как организация — нечто большее и, вместе с тем, нечто меньшее, чем вера в любовь Создателя. Здесь жива забота о сиротах, о больных, ущербных. Помощь во времена голода или болезней. Защита от сверхъестественной мерзости. Но также амбиции и цели, которые тяжело сопоставлять со смыслами, лежащими в основе «Песни света». Вышестоящие иерархи поставили перед Матерью Лотеринга цель — настроить людей против текущего Эрла. Возможно, за этим стояли благие намерения, но мне о том неведомо. Зато известно, каким тяжелым грузом это легло на сердце доброй и смиренной женщины. Все, что та поначалу осмелилась сделать — притормозить наиболее спорные и неоднозначные решения Эрла Брюленда. Не думаю, что это, в конце концов, привело бы к печальным последствиям, если бы Эрл не ушел с армией короля, забрав с собой стражу из каждого поселения Эрлинга. Глава местного храма публично выступила против этого. Но… Странным образом это послужило толчком для Сэра Эву, долгое время не выходящего из тени текущего Командора Корпуса Храмовников Лотеринга. С появлением банды тот невзначай переложил вину за страдания жителей на действия Эрла. В ответ на стремление Командора защитить людей — тот высказал разумные доводы о необходимости выполнять задачи, стоящие именно перед Храмовниками, а не перед стражей. Растущие сомнения побудили Мать удержать Храмовников в поселении. А затем противостоять Старейшине, просившей о скорейшем начале сбора урожая. Затем, внезапно, обнаружились отступники. Вопреки всему, Сэр Эву каждый раз появлялся в нужное время в нужном месте. Теперь знаю, в обоих случаях жертвами оказались безобидные люди. А Сэр Эву просто воспользовался дубиной страха и предубеждений. Вернувшийся Эрл не принес славной победы, высказал абсурдные требования по вывозу запасов провианта на север и вновь отбыл, бросив подданных и вассалов позади. Хасинд у храма? Это Сэр Эву выразил мысль, что нет смысла искать конфликтов с южанами бегущими от Мора. Потерявшие совесть торговцы? Тот усомнился в чистоте намерений по экспроприации собственности честных людей. И печальный итог — взявшийся непонятно откуда кунари. Воин Кун вырезал семью и зачем-то сдался без боя. Сэр Эву поделился мнением, убийца — пугало для добропорядочных жителей, монстр, запятнанный кровью невинных. Я пыталась поговорить с Матерью… В конечном счете — эту проблему должен решать Эрл, не Церковь. Но… Но раздутую к тому моменту безмерно убежденность, кому должно управлять Лотерингом, поколебать не удалось. Некоторых сестер, что поглупее, отправили рассказывать людям о зверстве, устроенном кунари. Что до зарева… Это самосуд, устроенный Матерью на потребу разгоряченной и испуганной толпе, в котором заживо сжигают «монстра». Плевать на кунари. Но вместе с ним в том огне сгорел хороший человек. Иногда мы стоим перед распутьем, не решаясь пойти одной из двух дорог. А сделав шаг — успокаиваем себя, что сможем вернуться и решить иначе. Однако с каждым новым шагом переиграть сложнее. Моя тревога — в силах ли я вернуть Мать на распутье и указать той иной путь.