Дурное начало

Фраза не предназначалась никому лично. Следом девушка просто открыла глаза и нашла взглядом фигуру Тристана. Мужчина, как и полагается первопричине, тянущей за собой каждого вокруг, стоял на носу судна. Строгий и закутанный в теплый капитанский плащ, верхний слой которого пропитан, чтобы противостоять дождю и брызгам из-за борта. Забавно, что непромокаемому капюшону Тристан предпочитал плотную вязанную из шерсти шапочку, оставляющую только намек на соломенную шевелюру хозяина. Ближе к фок-мачте виднелись фигуры Алима и Винн. Для Морриган было странно видеть этих двоих так близко друг к другу. С точки зрения логики для Алима Винн ничем не отличалась от самой Морриган. Если только тот лицемерно не проводил некую черту между одним одержимым и другим исходя из личного прошлого или иных качеств каждого. Не менее странным было и то, что женщина в возрасте вообще забыла на палубе в такую непогоду. Выбросив лишнее из головы и поплотнее закутавшись в собственную накидку, меховая оторочка которой стремительно набирала влагу, Морриган направилась к Искателю.

— У меня вопросы.

Стоящий в профиль Тристан едва повернул голову, скосив глаза и вопросительно приподнял бровь. Мужчина не собирался раскрывать рта, ожидая продолжения.

— Зачем на самом деле в Редклиф спешим?

Искатель кивнул, вернув взгляд к отсутствующему горизонту. После короткой паузы мужчина ответил:

— О... Для этого больше причин, чем кажется. Есть и официальная, и реальная.

— Нет. Раз так, сначала другое. Почему вообще ты мне отвечаешь?

Тристан улыбнулся, опустив глаза к темной, холодной воде, разбивающейся о борт судна невысокими пенными волнами. Но вскоре улыбка увяла, и лицо мужчины приобрело холодное выражение.

— Уж точно не из-за того, что ты интересная собеседница. В некоторой мере виновата аудитория. И речь не о собравшихся на палубе. Общаясь с тобой, обращаюсь не только к тебе, но и к кукловоду. В способности этой твари ощущать и осознавать окружение вполне уверен. А вот зачем мне посвящать ту в собственные мотивы... Скажем так, твой кукловод — дикая карта, с которой вынужден мириться из-за некоторых личных соображений. Пользуясь твоей же метафорой про острую палку: когда вокруг тьма, и каждый шаг может окончиться в пропасти или пасти неизвестного зверя, начать кидать в стороны камушки, вслушиваясь в звук падения, не такая глупая стратегия. Или по-другому... Раздражитель и реакция. Для познания чужеродного разума ничего лучше не придумали.

— В берлоге медведя так бы себя вести не стала...

— Едкое замечание. Но мы не знаем, где оказались. Может, в пыльном забытом чулане, а может, и в драконовой пещере. Не так много способов взаимодействовать с тем, что прячется за Завесой. Конечно, можно было бы проверить твою ценность для кукловода напрямую. Но, не думаю, будто ты достаточно уникальна, чтобы тварь пожертвовала анонимностью и безопасностью. Отложим абстракций и метафоры. Некоторое время назад в Ферелдене произошел инцидент, напрямую коснувшийся интересов нашего Ордена. До последнего времени тем занимался именно я. Сыграл роль опыт и своевременный приезд в Ферелден по личным вопросам. Искал следы давно пропавшего друга. И так вышло, что внешне никак не связанные события, широко разнесенные по времени и расстояниям, на личный взгляд, оказались косвенно связанны. Как минимум. За неимением твердых фактов приходится полагаться на интуицию. И пока власть будет пребывать в моих руках, постараюсь найти доказательства.

Морриган потерла переносицу, не зная, как следует пренебрежительное обращение к себе в качестве «куклы» воспринимать. Проще было проигнорировать вовсе.

— Это, довольно много «почему». Значит, я — кусочек головоломки и... «дикая карта». Пусть так... Так и?

— Да. Редклиф. Сначала официальная причина?

Чародейка молча кивнула, и Искатель, поймавший движение краем зрения, продолжил:

— Случился инцидент, с проявлением демонов. Как и упоминал, в достатке сообщений соглядатаев Церкви и даже некоторых Матерей из поселений вокруг Редклифа. Мертвые восстают из могил и в гневе разоряют кладбища. «Ходячие мертвецы».

— И кроме того, никаких слухов о массовой одержимости?

— Никаких. Пока. У меня нет свежих новостей с момента оплыва из Каленхада к Твердыне Кинлох. За эти дни многое могло поменяться.

— Некая воля низших сквозь Завесу проталкивает, тех к мертвецам привязывая...

— Точно так. Если собрать сообщения, получается, это происходит окрест замка Эрла. Что тревожит. Ту же информацию получил и Военачальник. И, надо сказать, Милорд Мак Тир проявил умеренное удовлетворение, узнав, что эта проблема станет чужой головной болью и не потребует ничего предпринимать. Подводя итог, нужно докопаться до корня проблемы. Устранить тот. И убедиться, что Эрл, семья, наследник в порядке.

Лелиана впервые подала голос, стоя в пределах слышимости. Вежливо та уточнила:

— Подразумеваете, что Военачальник «официально» о происходящем узнал только от представителей Церкви?

— Да.

Морриган покачала головой, не испытывая ни капли энтузиазма из-за подобных «игр» сильных мира сего, когда одни делают вид, что знают, а другие, что не знают.

— Но отчего Церковь так безопасностью Эрла обеспокоена? Особенно при подобных событиях в Круге.

— Страна не в лучшем состоянии. Угроза Мора. Два случая открытого демонического влияния на текущие события. И оба удара нанесены в жизненно важные места. Почти одновременно. Но ты права, Круг — прямая ответственность Церкви. Редклиф же, отнюдь. Оставим вопрос паствы, которая в случае сверхъестественных угроз надеется на защиту Храмовников. Есть более весомые причины для вмешательства. Редклиф важен стратегически. И для Церкви больше, чем для Милорда Логейна Мак Тир, сосредотачивающего собственную военную мощь в Денериме и Амарантайне. Если род Герринов и твердыня тех вместе падут, оголится юго-запад страны с прямым доступом для врага в главную плодородную долину Ферелдена. И, кроме того...

Чародейка фыркнула, поправив намокшие локоны, черными полосами прилипшие к лицу.

— Про значимость этого региона для экономики и густонаселенность и так знаю. А Лелиана и того более расскажет. Брешью сможет Мор, и даже племена Аварров воспользоваться. А если о племенах Хасиндов, к хребту Морозных гор ушедших, знать... Но в том и дело, что это должно бедой Логейна быть. Не Церкви. Зачем...

Морриган оборвала себя на полуслове и обернулась к рыжей подруге, ответившей столь же горящим взглядом. Между девушками будто нечто проскочило и, буквально продолжая незаконченную мысль, Лелиана вполголоса вымолвила:

— Имперский тракт, опоясывающий великое озеро. Точнее, та часть, что лентой бежит между студеными водами и отрогами Морозных гор. Единственная дорога в регионе неизменно сохраняющая проходимость в зимние месяцы. Прямой путь из Орзаммара в Редклиф и далее... на Лотеринг. И единственная торговая нить, что даже спустя столько зим только формально в юрисдикции Ферелдена.

Чародейка повернулась ещё немного, найдя встревоженный взгляд Бетани, и щелкнула пальцами, возвращая внимание к профилю нахмурившегося Искателя.

— Если Редклиф по некой причине падет, то за собой окрестные земли утащит, это Ферелден надежно от перевалов и одной из двух годных дорог отрежет, что страну с Орлеем связывают. Обзаклад бьюсь, порты в Недремлющем море уже под контролем Военачальника, а одну дорогу вдоль побережья на самом севере нетрудно обезопасить. Логейн боится вторжения Императрицы Селины сильнее Мора?

— Военачальник наделен острым умом и невероятным чутьем. Однако вместе с тем тот глубоко предубежден против Орлея. Настолько, что ни логике, ни фактам того не переубедить. Это заставляет Милорда видеть отдельные события под единственным углом. И мерить других по себе. Интервенция и реванш. Именно теперь, когда страна ослаблена. И это было бы логично, если бы речь не шла о Море или о личности текущей Императрицы. Потому для Военачальника эта череда происшествий у западных границ как внезапная удача, когда жертва раненой ладьи для сохранности Короля с Королевой оправдана. Полагаю, та переписка между царственными особами подлила масла в огонь подозрений.