Дурное начало

— Старший чародей...

Раздраженно махнув рукой, обрывая приветствие, Валинси выглянул в галерею и помрачнел.

— У лестницы тоже никого?

— Да. Если бы вы не рассказали как...

— Ш-ш-ш... Ты ничего не знаешь, я тебе ничего не говорил. И никак иначе. Без горделивых рассказов и намеков. Так.

Валинси замер, раздумывая. Петр отчаянно делал вид, что глаза того смотрят прямо, а не против воли косятся, на сидящую в глубине камеры «Спасительницу Круга».

— Искатель снял Храмовников с постов прямым приказом, не размениваясь на сомнения и опасения Командора местного Корпуса и Первого чародея Круга. Иронично и опасно. Тогда действуем иначе, так как это может кончиться уже не розгами, а усмирением. Беги отсюда, что есть мочи, но не попадаясь на глаза. Затеряйся среди остальных. Возьмись за любую работенку. Сделай вид, что давно и не слишком усердно ту выполняешь. Пусть это даже будет очевидным поводом тебя отругать. Беги!

Возникла пауза и маг с сердитым выражением шикнул:

— Брысь!

Паренек сорвался с места и быстро исчез в направлении лестницы.

— С едой возникнут затруднения...

— Это была... забота? Прости, если слишком удивлена.

— Петр хороший парень. Исполнительный. Собранный. И пусть это компенсируется склонностью к авантюрам, но сейчас в одну из тех того втянул уже я. Ради личных интересов. Кроме того... Ты права, не так давно повел бы себя с парнем куда жестче.

Морриган тихо вздохнула. Девушке показалось, недавно та слышала нечто подобное. Но мысль ускользала, а сосредоточится на чем-либо было мучительно сложно. Хотя одно умозаключение оказалось достаточно простым, чтобы пронзить даже туман дурноты и боли.

— Нужно туда, где Искатель. То, что стражи нет, даже хорошо.

Валинси обернулся и, не скрывая удивления, переспросил:

— Откуда такие мысли, ни с того, ни с сего?

Чародейка зажмурилась, представляя, сколько слов нужно из себя выдавить, чтобы понятно сформулировать объяснение. Вновь облизнув губы, девушка попыталась быть лаконичной:

— Уже говорила, Ирвинг моим грубым методом избавления от одержимости интересовался. Непраздный интерес. Первый чародей в наличии других одержимых среди магов уверен. Личная паранойя это или факты, неважно. Но на мгновение задумайся. Ранее в Башне упоминала, Твердыней двое овладели. Одни другому не дал распоясаться. Одного уйти принудили. Где второй?

Маг на глазах побледнел, подобравшись, и попытался возразить:

— Но... Мне казалось, второго не интересовало ничего, кроме как помешать первому. Он даже защитил детей. Как только первый ушел, защита оказалась снята.

— И тем ловко глаза отвел. Подумай, нет ни единой предпосылки, чтобы нечто предполагать. Это слепота, тебе собственным уставшим разумом навязанная.

— Бездна... Но там Искатель, уж он-то... О... Искатель наткнется на одержимого и...

— И если Ирвинг ничего не предпринял, это посреди толпы детей случится. И толпы Храмовников. Искатель и демон такой силы. Мне может и плевать. Но тебе? Кроме того, там Бетани, Лелиана и... Нерия.

— Можешь это предотвратить?

Чародейка раздраженно зашипела, наполовину от боли, отчасти из-за излишней осмотрительности мужчины.

— Не попробовав, не узнать. Чего не хочу, так это бурю здесь пережидать. Несмотря ни на что, победитель известен. Остатки Храмовников после такого определенно чистку проведут. И в списке первой буду.

Издав горловой звук, полный фрустрации и раздражения, Валинси тряхнул головой и, подойдя ближе, помог девушке подняться на ноги. Те держали чародейку едва-едва, но крепкие руки мага справлялись. Это одновременно раздражало чародейку, тыкая носом ту в собственную слабость, и вновь раздражало, когда по некой причине казалось приятным.

— По пути бы еду встретить...

Валинси в ответ только покачал головой.

* * *

Едва заметный ветерок, нежно касающийся лица, доносил запахи влажного леса и мокрой опавшей листвы. Из этого и резко пожелтевшей за последние холодные ночи листвы складывалось неповторимое ощущение резко вступившей в права осени. Впрочем, солнце на безоблачном небе игриво дарило тепло, будто намекая на оставшиеся позади летние дни. Морриган похвастать скоростью не могла, двигаясь вперед только за счет Валинси. То, насколько быстро собственное тело предало девушку, растеряв крохи энергии, стало неприятным открытием.

Сопротивляясь настроению, приобретающему мрачные оттенки, Морриган метнула в спутника вопрос:

— Выходит заранее предполагал, что в заключении окажешься?

— М?

Мужчина нахмурился, пытаясь уловить суть вопроса, а затем ухмыльнулся.

— Ты о Петре. Не совсем. Но согласись, с учетом развернувшихся здесь событий, чего следует ожидать от участия в мутном ритуале с неразрешенным использованием лириума, да ещё в камере заключенной, фактически объявленной малефиком? Конечно, бегая за лириумом, постарался проявить разумную предосторожность.

— Паренька у воздуховода принудив дни напролет в ожидании сидеть?

— Жестокосердный тиран. Нет. Зная склонности юноши, попросил того об услуге, предложив в будущем, когда тот преодолеет «Истязание», стать тому наставником. Хотя, не ошибусь, если предположу, что само «приключение» соблазнило того больше туманных обещаний. Разумеется, если бы Петр дни и ночи сидел около единственных камер в Башне, заполненных постояльцами, тот бы давно и не раз схлопотал розги. У Петра хороший слух. Все, что требовалось, быть рядом приблизительно в одно и тоже время.

Чародейка охнула, споткнувшись, но удержавшись на ногах благодаря рукам мага, выпрямилась и спросила:

— Но если «мутной» и опасной затею считал... Зачем?

— Хороший вопрос... Спроси через пару сезонов, если Создатель позволит столько прожить. Сейчас же... Сложно сказать. Не довелось близко пообщаться с Лелианой, чтобы понять двигающую той мотивацию. Нерия, как заметить могла при нашей первой встрече, склонна к порывам вопреки гласу самосохранения. Эмоции, идеализм и обязательства. Бетани... Поговорив с той, понял, за краткий срок вашего знакомства возникла крепкая связь. Легко представить, как эта девушка совершает ради тебя опасные глупости, имея для того серьезное обоснование. Сравнивая себя с ними... Две или три недели назад подобных глупостей не совершил бы. Но тогда передо мной стояли четкие цели. Ясный путь, понятные обязательства, правила, лишенные двусмысленности. В обмен достался неспокойный сон, грязная изнанка окружающей действительности и мрачный долг перед Кругом. Это и... Некоторые другие сложности. Скажем так, не несущая никому явного вреда помощь той, что уже успела и помочь мне и, вероятно, даже спасти, показалась в тот момент наименее сомнительным поступком. А также толика противления правилам и судьбе.

— Нигилизм и анархизм в тебе растут.

Закашлявшись Валинси удивленно покачал головой, воскликнув в недоумении:

— Твое происхождение и выбор слов часто ставят в тупик.

Наморщив лоб, Морргина на мгновение зажмурилась от нахлынувшей боли, червем блуждающей внутри черепа.

— Не тебя одного. И дело не в эрудированности. Сложно передать, каково это. Помню, что до момента, пока не открыла рот, этих слов не знала. И при этом четко лежащий за теми смысл осознаю. Осколки чужих воспоминаний или в собственном прошлом заблудилась? Больше прочего боюсь, что не смотря на усилия те вновь и вновь из сомнительного источника приходят.

Валинси вскинул брови и с наигранным оптимизмом в голосе подвел итог:

— Очень помогает перед встречей с Искателем лишний раз вспомнить, что одержимость не только «может быть», но и «может быть» по-прежнему актуальна.

— Всегда пожалуйста.

Выйдя из-за угла Башни, пара беглецов наткнулись на строй Храмовников, окружавший остатки Круга. Из здания как раз выводили несколько ребят, ещё трое под внимательным присмотром спешили от ворот внешней стены. Судя по количеству детей и взрослых, переминающихся на плацу с ноги на ногу, здесь собрались все крохи выживших. Привычный шум живой массы был едва уловим. Вместо того физически ощущалось напряжение ожидания, нервозность и рыскающий в толпе страх, без разбору сжимающий холодными когтями и юные, и старые сердца. Морриган отметила, как дети старались поддерживать друг друга без участия старшего поколения. А те, наоборот, едва ли не в полном составе сбились в обособленную кучку, недвусмысленно бросив младших на произвол приближающейся судьбы. Зоркие глаза выхватили среди детей восемь фигур. Чародейка в возрасте. Та, что взяла в руки вожжи руководства на первом этаже Башни во время прорыва Завесы. По бокам от той стояли две другие женщины, смутно напоминавшие целительниц, также укрывшихся тогда на первом этаже. Вместе те собрали вокруг себя самых маленьких. Дистанцируясь от троицы и, вопреки всему стоя рядом, четко выделялись фигуры Алима и Нерии. Вокруг этой пары скучковались юноши и девушки постарше. Бетани и Лелиана, стоящие у правого края толпы, будто бы случайно оказались посреди этого действа. И Жанн. Мужчина, судя по выражению, предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. И все равно тот предпочел выделяться среди детей, нежели чем присоединиться к прочим магам. Группу страших чародеев возглавлял Ирвинг. И посреди прочих лиц, выстроившихся за спиной Первого чародея, взгляд заодно выхватил и Лиду. Судя по скривившимся губам Валинси, тот тоже нашел глазами женщину, вовсе не радуясь тому, каким перед тем предстал родной Круг.