Дурное начало

Глава 16 - "Горечь"

Боль. Почему та иногда ассоциируется с оттенками цветов? Черный с прожилками красного... Пульсирующая. Будто внутри черепа поселилось нечто живое. Скребущееся сквозь глаза и изнутри век. Пускающее волны дурноты по спине. Морриган хрипло вдохнула и с легким стоном выдохнула. Девушка остерегалась открывать глаза, чтобы не выпустить осаждающую голову тварь на волю. Хотя, конечно, большее опасение вызывал свет, как источник изощренной пытки. Но прятаться в иллюзорной темноте было глупо. Мягкое освещение, льющееся из воздуховода, вонзило в покрасневшие глаза иглы, доставшие до затылка. Но, могло быть хуже... Никуда не спеша, так как серьезно опасалась головокружения при резком движении, чародейка осмотрелась.

По-прежнему в камере. Эта неизменность удивительным образом обнадеживала девушку. Звук дыхания заставил Морриган инстинктивно дернуться, вопреки опасениям. Расплатой стала бессильная из-за пустого желудка тошнота. Только зажмурившись и делая частые вдохи девушке удалось смерить подступающую к горлу желчь. Повторив попытку аккуратнее, та увидела в углу, на изголовье скамьи, сидящего Валинси. Мужчина скрестил руки под грудиной в попытке согреться и спал.

В полной мере прочувствовав странность представшей картины, чародейка даже сморгнула, пытаясь сбросить «наваждение». Но морок не исчез. Через десять минут упорных усилий девушке удалось принять вертикальное положение, устало заняв сидячую позу. Оставив новые тайны до времени в стороне, Морриган сконцентрировалась на другом. Оживляя в памяти то, что девушка решила держать под пристальным вниманием, та стала методично перебирать одно за другим.

Память. Несмотря на надежды, здесь не было никаких улучшений. Ни одного нового факта о «том» дне. А отдельные воспоминания, или скорее неопределённые обрывки, не исчезли, не собрались в понятную мозаику и не рассказали о себе ничего нового.

Подняв к лицу руку, на которой ранее красовалась непримечательная полоска золота, чародейка нахмурилась. Как и другие личные вещи, то осталось у подножия башни перед началом восхождения. Оставалось надеяться, узелок действительно перешел в руки Лелианы, претерпев минимальные потери. Морриган не питала иллюзий, будто Храмовников вещи «ведьмы» не заинтересовали. Впрочем, важно другое. Девушка заключила, насколько та охладела к ценности личных вещей, не только драгоценностей, из того, что даже не сочла необходимым поинтересоваться о судьбе последних в разговорах с Лелианой. И... Кроме этого, ничто не изменилось. Суета вокруг ценностей казалась чародейке тривиальной и осмысленной только с точки зрения укрепления благосостояния. Но девушка не видела смысла в том лично для себя. Вот если для приобретения знаний потребовалось бы богатство...

Сжав кулак и распрямив пальцы, Морриган перескочила на следующий вопрос. Восприятие. И здесь, на первый взгляд, тоже не появилось стоящего упоминания. Чародейка так же испытывала странную отстраненность при мыслях о собственном теле. Будто об инструменте, что держать следует в готовности, как клинок, который собираешься использовать в бою.

Остановив себя посреди потока мыслей, Морриган слабо хмыкнула, осознавая тщетность чрезмерных ожиданий на немедленное возвращение к былому. Разочарование и буйно растущий куст сомнений приходилось удерживать в узде. Разумеется, изменения, что уже имели место случиться, останутся навсегда. Или пока те не поглотит нечто новое. Оставалось только лелеять надежды, что новые перемены будут естественными, а не сотрясающими основы личности девушки, да ещё и навязанными будто бы извне. А главное, чтобы наступило избавление от выматывающих кошмаров. Это требовало проверки временем. И для начала стоило терпеливо пережить хотя бы следующую ночь.

Морщась, девушка повернулась к «сокамернику», чтобы обнаружить того хоть и в прежней позе, но рассматривающим профиль девушки внимательными глазами без следа сонливости. Выгнув бровь и немедленно пожалев об этом, Морриган хриплым голосом спросила:

— Откуда здесь?

Валинси вздохнул и, крякнув из-за кривого положения, аккуратно принял прямую позу. Хрустнув шеей и, сквозь сжатые зубы, издав болезненный стон, с идущим следом вздохом облегчения, тот спокойно парировал вопрос:

— Так вот, оно какое, теплое дружелюбие заключенных?

Искреннее удивившись и не потрудившись скрыть эмоций, девушка переспросила:

— Что?

Чуть улыбнувшись уголками губ, мужчина расправил плечи, повернувшись до предела торсом сначала в одну сторону, затем в другую.

— Видеть, как ты обескуражена... Маленький, но приятный сюрприз. Интересно, часто ли это выражение посещает твое лицо. Извини. Полагаю, мои плоские шутки, как никогда, бьют мимо цели. Судя по дрожащему веку и расширенным зрачкам... Если спустя три дня без единой крошки во рту больной первым делом попросил не еды, то пробуждение оказалось не сладким.

— Три... дня?

Морриган нервно облизнула растрескавшиеся губы, будто впервые ощущая, как те огрубели. Подспудно ожидая, что маг вот-вот заявит о розыгрыше, та недоверчиво покачала головой. Но мужчина только утвердительно кивнул продолжая:

— Разложим события по порядку. После сработавшего заклинания... А, ты, конечно, хочешь спросить, как определили, что заклинание сработало?

— Именно.

— Что же. Во-первых, тогда ты немедленно продемонстрировала признаки резкого и полного истощения маны. Потеря сознания, раз. К слову, это больше походило на летаргию. Испарина на теле, два. Замедленное дыхание и сердцебиение, три. Хотя в последнем удостоверился уже после. Во-вторых, в ведре почти не осталось лириума. Это, кстати, впечатляет. Итак, когда заклинание сработало, естественно, господин Храмовник среагировал на произошедшее... неодобрительно. Харман... да? Впрочем, неважно. Будет уместно сказать, в тот миг твой собеседник проявил глупость. Стоило дать воину волю. Ну, окатил бы тот «Карой» несколько раз, уложив меня и Бетани рядом с тобой. Никакого вреда ни тебе, ни нам. Но в моих жилах закипела гордыня. Объяснение вооруженному оппоненту в доспехах голыми кулаками, что тот неправ, вышло неубедительным. Если рассудить по справедливости, Харман проявил немалое терпение, а ведь мог нос сломать и выбить пару зубов. Лелиана... Знаешь, твоя подруга отменно сквернословит. Виртуозно. Говоря коротко, мне намяли бока. А я разок сумел достать кулаком до глаза Храмовника. Не смотри так, не настолько утратил контроль, чтобы применить против того магию. Или вообще применить магию... А потом Лелиана охладила наш обоюдный пыл. В итоге Грегор случившегося не спустил. Догадываюсь, что с молчаливого одобрения Ирвинга, рассудившего так: засадить меня на пару дней в камеру — отличный способ охладить голову будущей «правой руке». Пожалуй, единственное, что скорректировал Первый чародей, так это разместил здесь, а не в одиночке. Конец истории.

Морриган вновь облизнула губы.

— Как...

— Эта фраза моя. Так... Как самочувствие? Только без отговорок.

— Голова раскалывается. Или уже раскололась.

— Нет. Речь о другом.

Чародейка размеренно, обдумав следующие слова, отрицательно покачала головой.

— Пока не знаю. На полное исцеление не похоже. Но и хуже не стало. Может, лучшее впереди? Следующая ночь или за той идущая рассудит. Или решение Искатель примет.

— Ну... Второе ближе, чем первое.

Девушка едва уловимо повела головой и переспросила:

— Он уже здесь? Но... Ах да. Три дня.

— Прибыл вчера ночью, переполошив Твердыню. Видно, удачный попутный ветер в парусах.

Фраза мага содержала в себе малозаметный оттенок раздражения, маскирующегося под обманчивой легкостью и равнодушием. Но по мнению девушки, то скорее было следствием пребывания в непривычном замкнутом пространстве. Может, также влияло отсутствие общения и способов влиять на происходящее. Мужчина, тем временем, продолжал: